Юлиус Эвола утверждал: «Основанием каждого истинного государства является трансцендентность его начала, то есть принципа Верховной власти, авторитета и законности. Эта важнейшая истина в различных обличиях воплощалась на протяжении всей истории народов. Ее отрицание равнозначно отрицанию и, по меньшей мере, искажению истинного значения всего, что составляет политическую реальность…Во всем многообразии воплощений этой истины неизменно – подобно «постоянной величине» – сохранялось представление о государстве как о вторжении влияний высшего порядка, проявляющего себя во власти».
Эвола приводит в одной из своих работ и своеобразное «физико-математическое» объяснение необходимости монархического принципа власти для здоровой государственности. Как на уровне естественных причин, так и на политическом уровне невозможно двигаться по нисходящей, до бесконечности, а именно это и есть вектор принципа демократического управления. Переходя от одного состояния к другому, рано или поздно, мы имеем в виду достигнуть предела в точке, имеющей характер безусловного и абсолютного решения, в чем состоит вообще латентный монархизм любой политической формы. Но разве не абсурдно находить эту точку абсолютного решения внизу, а не наверху общественной пирамиды. Эта точка, по необходимости, точка устойчивости и прочности, точка естественного сосредоточения всего политического организма может и должна быть олицетворяема конкретной личностью, а не безликой суммой голосов, которые своей множественностью уже противоречат понятию единой точки, единого политического фокуса. Отсутствие такой точки превращает любое политическое объединение в чисто механическое соединение, неустойчивое образование. Истинная верховная власть всегда обращается к трансцендентному уровню, единственно способному дать ей основание и узаконение в качестве высшего, независимого, первичного и неизменного принципа, который составляет основу всякого истинного закона, но сам не подчинен никакому другому закону. Эти два аспекта взаимно обуславливают друг друга, проясняя истинную природу Верховной власти, определяя личность того, кто должен быть ее воплощением. Сколь безумно искать источник истинной власти на уровне масс, подверженных сиюминутным настроениям, масс, не имеющих ни одного твердого принципа в своем арсенале политической мысли, кроме пресловутых «хлеба и зрелищ».
Государство не есть ни продукт «общества», ни его прямое политическое воплощение. Лежащее в основе социологического позитивизма понимание государства как «общества» является в корне неверным. Такой взгляд не просто противоречит сущности органического государства, но и лишает последнее таких сущностных характеристик как политической воли и чести. Подобная концепция идет вразрез с «анагогической» целью государства как Верховной власти, имеющей свои истоки в мире Горнем.
Политическая сфера должна быть определена иерархическими, героическими и идеальными ценностями, отрицающими как плотское, так и душевное довольство индивидуума в качестве своей высшей цели. Истинные политические цели связаны с интересами и идеями, далекими от всего мирского, от чистой экономики и материального благополучия. Противоположность между политической и общественной областями жизненно необходима традиционному государству. Чем более ярко выражено эта противоположность, тем более устойчивы традиционные государственные структуры к вторжению всего профанического и разрушительного извне.
Вопреки мнению многих социологических школ, что государство происходит от семьи, скажем, что это не совсем верно.
И семья и государство складывались изначально как религиозное сообщество родичей. Глава рода был не только отцом большого семейства, но и верховным жрецом определенного культа. Но государство не вырастало автоматически именно из этого корня. Важное значение в становлении государства играли мужские союзы. На заре цивилизации семья составляла единство физического типа, что не дает нам возможности видеть в ней тот истинный высокий духовный импульс, без которого род не переходит в новое качество, в органическое государство. Священное начало и иерахические принципы играли определенную роль в семье и роде. Отсюда медленно вырастала духовная, сакральная, жреческая составляющая Верховной власти. Но для государственной власти не хватало еще политического надродового, царского начала.
У большинства первобытных народов новорожденный до определенного возраста рассматривается как чисто природное существо, иногда даже лишенное собственного имени. Он находится на попечении семьи, прежде всего, матери, так как все связанное с материальной, физической стороной существования, по традиционным воззрениям, относится к материнской, и, шире, женской области. Но с определенного момента положение индивидуума в древнем обществе менялось.
