Интересно и примечательно, что в древних Афинах существовали следующие властные полномочия полемархов – членов коллегии из 9 архонтов, которые управляли Афинской демократией. Коллегия состояла из архонта-эпонима, архонта-басилея (царя), полемарха и 6 фесмофетов. Архонт-эпоним, по которому назывался год, в это время решал вопросы, связанные с семейным и наследственным правом. А вот архонт-басиолей был и верховным жрецом и председателем ареопага. Именно он по обычаю приносил жертвы на Акрополе в храме Афины Паллады. Полемарх первоначально исполнял функции военачальника, но впоследствии эти функции были у него изъяты де-факто. Фесмофеты исполняли только служебные обязанности. И вот, что важно, как в языческом обществе басилевс исполнял жреческие функции, так и христианский василевс ромеев неслучайно становится «внешним епископом церкви», наследуя у эллинского времени функции верховного духовного вождя народа!
Отметим, что функции военного вождя и верховного жреца сочетали в себе и предводители германских и славянских дружин. По убеждению древних индоевропейцев и не только, истинная власть не может дробиться, как не может дробиться истинный источник власти – Бог. Власть – едина по своей сверхприродной сущности.
Здесь мы сделаем небольшое отступление, и поразмышляем над природой власти, вернее сказать над манифестацией этой природы из мира горнего в мир дольний. В свое время, в конце пятидесятых годов прошлого столетия, американский юрист и мыслитель Юлиус Паркер Йоки в своей блестящей книге «Империум», за которую он, собственно и пострадал до самой смерти от американского «правосудия», высказал парадоксальную, и по виду совершенно пантеистическую мысль о природе власти.
Йоки считал, что в мире существует некая константа метафизической субстанции власти, всегда неизменная, всегда данная нам свыше. Йоки наделяет ее некоторыми личностными чертами, считая возможным рассматривать власть эманацией или даже ипостасью некоего разумного и творящего космоса. Этот, всегда равный одной сумме, монолит власти и делят на земле люди и политические группы. Сумма власти остается неизменной, но ее количество, которое присваивается силой и волей политических игроков, может исторически меняться и географически перераспределяться. Сколь ни был бы для православного человека такой подход к природе власти сомнительным, отдадим должное интуиции автора. Власть действительно дана нам свыше. И исторический опыт показывает нам, что мы вправе полагать, в качестве некоторой рабочей гипотезы, что сумма власти на земле действительно не увеличивается, но только перераспределяется, отбирается у слабого в пользу сильного. Власть, будто бы, действительно субстанциональна.
Условимся, что это только схема, макет реальности, возможно далекий от сокровенной природы власти, но эта схема позволяет нам понять и некоторые структурные изменения властных полномочий в границах одной социально-политической группы.
Из учебников истории мы знаем, что большевики буквально взяли власть в России. У кого взяли, мы тоже представляем. Почему взяли, не секрет для всех, интересующихся отечественной историей. Вопрос же в другом.
Главная загадка, несмотря на всю глубину скрываемой ею проблемы, лежит на поверхности. Почему большевики, вроде бы чуждая исторической России сила, берут власть, а не созидают ее заново, исходя из своих философских представлений и политических задач? Почему, они готовы разрушить все до основания, а затем… но структурные эманации власти, институты государственности сначала захватываются, затем используются, и только затем преобразуются в советскую систему власти, которая шаблонно отражает структуру предшествующих ей имперских властных структур. Можно, конечно, спорить о частностях. Но факт остается фактом – ничего принципиально нового в структурном плане государственного строительства большевики не принесли. И пресловутые Советы есть лишь бледная тень бывших земских учреждений.
