Распятие, которое держал в руке старый рыцарь, было выточено из темного, очень старого дерева, украшенного тонкой резьбой. Во все четыре конца креста были вставлены темно-синие камни, напоминающие цветом полуденное южное море. В середину же распятия был помещен прозрачный камень, в глубине которого мерцало маленькое красное пятнышко. Пятнышко это пульсировало, как живое, и отчего-то при виде его у Мориса де Леннуа сердце на мгновение замерло, а потом учащенно забилось, как бывает после бешеной скачки на коне или после поединка с достойным противником.
— Что это, дядя? — проговорил молодой дворянин, когда сумел справиться с волнением и к нему вернулся голос.
— Одна из величайших святынь христианского мира! — ответил тамплиер. — Распятие, собственноручно выточенное святым Иосифом из частицы Животворящего Креста, того самого креста, на котором претерпел муку Спаситель. Но этим не исчерпывается ценность сего распятия. Кроме того, что это — часть Животворящего Креста, в прозрачном камне, который вставлен в середину распятия, заключена капля бесценной Крови Христовой. Ты видишь, что она мерцает и бьется, как живое сердце.
Морис в благоговении опустился на колени и сотворил молитву.
— Счастлив я, удостоившийся лицезреть сию великую святыню! — проговорил он с глубоким чувством. — Отныне, если мне суждено прожить еще какое-то время, вся моя жизнь будет озарена мигом, когда я ее лицезрел!
— Теперь ты видишь, мой мальчик, что речь идет не о спасении человеческой жизни или даже нескольких жизней. Речь идет о спасении бесценной реликвии. Поэтому еще раз говорю тебе — оставь меня и спаси свою жизнь и эту реликвию нашего ордена. Спаси ее и передай тому из предводителей тамплиеров, кто сумеет избежать преследований нечестивого короля.
— Лучше будет, дядя, если я останусь здесь и задержу наших преследователей, а вы с верным слугой пойдете дальше и спасете свою жизнь и сию бесценную реликвию.
— Я уже сказал тебе, мальчик мой, что не могу идти быстрее, поэтому только мешаю нашему бегству. Однако рука моя тверда, меч мой остер, и я смогу надолго задержать врагов. Ты же тем временем успеешь уйти и спасти нашу святыню.
Видно было, что юноша колеблется, что решение тяжело дается ему — но в конце концов он смирился перед неизбежным, склонил голову и почтительно проговорил:
— Не смею спорить с вами, дядя, ибо дальнейший спор только отнимет у нас драгоценное время. Повинуюсь вам и исполню ваш приказ, коли судьба мне не воспротивится.
