– Всякий раз доказываешь им, – угрюмо пояснил он. – Приносишь горы документов, наград, почетных званий, приглашений, многолетней переписки. Но они бесчувственны. Как роботы у Чапека. – Он покачал головой, а потом мрачно усмехнулся. – Но меня это не волнует! Я очень терпелив и еще переживу их.
В пражском аэропорту их ждала персональная программа, оформленная с присущей авиалиниям элегантностью – в белых, серебряных и ярко-синих тонах.
– Посмотрите на это, – встревожился Новак у высокого перфорированного трапа, – Джанкарло должен был прислать мне бортпроводника. Он знает, что я настоящая развалина.
– Я же с вами, Йозеф. И буду вашим проводником. – Майа открыла багажник и достала оттуда вещи.
– Он создание di moda, этот Джанкарло. Вы бы видели его замок в Гштааде, просто кишит штутгартскими омарами. Знаете, если эти жуткие машины двинутся в беспорядке, они могут вас убить. Разорвать вам горло своими «усами»-пинцетами, пока вы спите. – Новак отступил в сторону, и Майа внесла тяжелые вещи в самолет. Затем он бодро проковылял вслед за ней по трапу.
В салоне не было спальных кресел. Майа помедлила и озадаченно огляделась по сторонам. Новак пригнулся, стоя на месте, и прямо под ним с ошеломляющей быстротой неслышно появилось кресло. Проход в салоне самолета был выложен вроде бы прекрасным итальянским мрамором, но под ногами пассажиров его чувствительная поверхность вздувалась и превращалась в прозрачные, тугие, наполненные воздухом кресла, смахивавшие на огромные волдыри. Майа села в такое кресло и мгновенно оказалась словно в ловушке.
– Какой замечательный, уютный самолет, – сказала она, опершись на выдвижные подлокотники.
– Благодарю вас, мадам, – произнес самолет. – Вы готовы к полету?
– Полагаю, что да, – проворчал Новак.
Продолговатые изящные крылья бесшумно и стремительно завибрировали. Самолет вертикально поднялся в воздух.
Новак молча и сосредоточенно глядел в окно, пока дорогая его сердцу Прага окончательно не скрылась из виду. Затем он повернулся к Майе.
– Вы, наверное, работаете моделью? Я почти не сомневаюсь в этом.
– Иногда.
– У вас есть агентство?
– Нет, я никогда не выступала как модель за деньги. – Она сделала паузу. – Я не хочу выступать за деньги. Но для вас я бы стала моделью, если вы пожелаете.
– Вы можете демонстрировать одежду? Вы умеете ходить по подиуму?
– Я видела, как ходят модели... Но нет, я не знаю, как надо.
– Тогда я вас научу, – сказал Новак. – Следите внимательно и смотрите, как я ставлю ногу.
Они поднялись, и их кресла-шары беззвучно лопнули. В салоне образовалось много места, где можно было отрабатывать походку.
В 2065 году Иннокентий XIV стал первым папой, добровольно подвергшимся операции по продлению жизни. Характер и подробности его лечения были окутаны тайной – редкое и весьма дипломатическое исключение в обычной практике полной медицинской открытости. Решение папы, то есть полное нарушение естественных, Богом данных сроков земного бытия и дерзкий вызов нормальному процессу смены пап на Святом престоле, привело к кризису церкви.
Конклав кардиналов созвал совет, чтобы дать оценку действиям папы. В качестве аргумента они пытались привести эпизоды с Божественной благодатью, чтобы удостовериться в правомерности содеянного. Духовная экзальтация кардиналов, их исступленные пляски, истерические выкрики скептики расценили как злоупотребление наркотиками. Однако непосредственные участники не сомневались в Божественном происхождении священного огня. Церковь всегда побеждала, опровергая безжалостные доводы скептиков.
После, как было сочтено, Божественного вмешательства церковь незамедлительно одобрила процессы постгуманизации и теперь рекомендовала собственные методики продления жизни. Одобрение медицинских процедур, наряду с современными энтеогенными растворами и различными духовными учениями, распространялось в качестве новых Страстей Христовых.
Смиренный и неутомимый святой отец с его отличным обменом веществ, длинной седой бородой, теперь наполовину почерневшей, стал центральной фигурой европейской модернизации и ее иконой. Многие на первых порах считали Иннокентия обычным карьеристом и подлинным виновником упадка старой веры. Но после нисхождения священного огня на папский синклит всем стало ясно, что возродившийся к жизни папа обладает поистине сверхчеловеческими способностями.
Поразительное красноречие папы, его искренность и заявленная им добрая воля подействовали даже на заядлых скептиков.
И когда его окрепшая модернистская церковь отвоевала утраченные было позиции старого христианства, наместник Бога начал творить чудеса, неведомые со времен апостолов. Папа исцелял калек и паралитиков словом и прикосновением. Он изгонял дьявола из помраченного рассудка психически больных. Более того, больные часто навсегда избавлялись от своих недугов.
