А у Дина просто не было сил говорить, отключился и дал себе волю – курил и плакал, плакал и курил, даже не стараясь остановить скатывающиеся по щекам слёзы радости, облегчения и нервного расслабления, радуясь, что дома совершенно один.
Свят не стал перезванивать и выяснять, что к чему, а просто оказался у дверей своего «придурошного блонда» меньше чем через пятнадцать минут, благодаря вовремя подвернувшемуся другу на машине. Даже наплевав на вероятное столкновение с отцом Дина, с которым после вынужденного «каминг-аута» избегали встречаться и он сам, и Мозаик, хотя и было достигнуто какое-никакое, но всё же перемирие между младшим и старшим Динаиди. И уж, естественно, не без усилий его матери, и со строгим условием, что ни при каких обстоятельствах Ангел не будет демонстрировать подобные отношения на людях.
Видимо, всё же понимая, что пройдёт год-другой, и, если ничего не изменится (как бы родителям этого ни хотелось), в дальнейшем он уже никак не сможет сдерживать обещание, мама попросила хотя бы не вести себя ТАК вызывающе в местах, где есть возможность встретить знакомых.
Конечно же, Ангел пообещал, ничего другого и не оставалось, тем более что он боялся потерять уважение отца не меньше, чем любовь близнецов.
Пусть после того объяснения отношения между ним и отцом были натянуты ещё какое-то время, но лишь до первой, совместно выпитой ими, половины бутылки водки и разговора «по душам».
То, что отец его окончательно понял, говорить всё же не приходилось, но стало много легче, когда они крепко обнялись, и Ангел, у которого словно камень с души свалился, украдкой обронил несколько слёзинок.
Но, как бы там ни было, в его семье знали только о Яне, и Ангел понимал, что ни в коем случае он не вправе открывать свою связь и со вторым близнецом, тогда ему будет легче убиться об стену, чем посмотреть в глаза отцу.
Дин, когда открыл дверь и увидел обалдевшие, обожаемые до дрожи, голубые глаза, просто втянул их обладателя за руку в квартиру и обнял, вжимаясь холодным носом в шею Зверя, смущенного этим порывом.
- Ты псих… Псих… Дин… - шептал тот, гладя ладонями плечи и спину, которых не касался десять долгих дней. – Ну, ты чего, а? Какого отключился-то вообще?
- Всё окей. Я просто… ну… труба села, – бормотал Дин первое, что пришло в голову, пряча заплаканные глаза, зная, что Свят этому всё равно не поверит. – Ты молодец, знаешь? И потому что поступил, и потому что приехал…
- Я стара-а-ался и скучал… очень, – хриплый шёпот в ответ, а сильные пальцы стискивали светлые пряди Ангела, при этом прижимая к своему плечу его голову. – Ты хоть один дома, чучело моё, белобрысое?
- Да, один, не волнуйся, - улыбаясь, Дин нехотя отлепился от Зверя и, найдя его пальцы, потянул за собой вглубь квартиры.
***
Вспомнив всё это, Дин улыбнулся, наливая в чашку закипевшую воду и добавляя ложку растворимого кофе, не задумываясь о том, что на дворе практически ночь, и ещё как-то надо себя заставить уснуть перед занятиями в универе. Оглянулся на диктофон, оставленный в складках одеяла.
Пара шагов туда и обратно, сел на стул, вставляя наушники и нажимая «play».
«Было приятно… Хоть и не сразу. Не, ну всё-таки непривычно это… Рот же… Губы… Прикольно, конечно, но по началу напряжно было. Стрёмно… Зубов боялся…»
Дина скрутило в беззвучном смехе.
«Потом, вроде, пошло лучше, расслабился, притёрся… Ага… Мне понравилось. Наверное, возьму себе на вооружение в дальнейшем…»
«О да, милый! Ты это точно взял на вооружение! И не только с тёлками».
Поймав себя на том, что невольно облизывается, и уж точно не от того, что отхлебнул кофе, Ангел покачал головой, ощущая, как начинает тоскливо ныть под рёбрами.
«Это же правда кайф! Крышу рвёт на раз! Был бы новичком - кончил бы сразу… а так…»
«Твою ма-а-ать… Спец, суко!»
Дин потихоньку грыз нижнюю губу, не понимая, что завтра на занятиях и без этого запавшие на него особи обоих полов будут смертельно завидовать тому, кому посчастливилось до опухших губ зацеловать невыспавшегося зеленоглазого Ангела.
***
Дина не волновало, кто и почему на него так пялится в универе, и с какой целью пытается знакомиться поближе. Он к этому привык за последние годы в школе, да и не было у него дефицита нежных чувств, чтобы пытаться разглядеть в новых знакомых их источник.
Ко всем он относился ровно, но, естественно, не мог не понимать, что некоторым из них хочется много большего, чем студенческая дружба. Только не давал повода для возникновения на это надежды у кого-нибудь.
Для себя он решил, что уж если будут напирать слишком настойчиво, он будет утверждать, что у него есть девушка в родном городе. И это, пусть на какое-то время, но работать будет точно. А потом…
Про «потом» он думать пока не хотел.
Всё шло своим чередом. Дин вместе со всеми вливался в ритм студенческой жизни. За первый месяц учёбы бывал дома каждую неделю, с вечера пятницы до вечера воскресенья, и не стоит говорить, с кем он проводил это время.
Но этого не хватало.
Даже не смотря на то, что ночевал он не дома. Так что этот голос, записанный на плёнке, оказался ему невообразимо нужным.
***
