– Благодарствую, братец, – сказала она, радостная и смущенная, не веря своему счастью и пораженная его простотой. – Благодарствую, братец. Но иногда я ведь наскучу вам частыми приездами.
– Нет, родная, – ответил он, – я никогда не соскучусь твоим посещением, я сердечно люблю тебя и почитаю.
Но только покоить сестру святителю пришлось недолго. По приезде его в Новгород сестра пожила только месяц и скончалась. Он сам отпевал ее. И когда, приложившись ко святым иконам, он подошел ко гробу и осенил тело ее прощальным крестным знамением, ему показалось, будто сестра улыбнулась ему.
Святитель Тихон отличался любовью к детям. Как-то раз случилось, что двое родных братьев из псаломщиков были, по несправедливой клевете, отданы архиереем Воронежским (святитель Тихон был уже тогда на покое) в военную службу и отосланы в далекие пограничные места. Святитель ходил однажды за Задонским монастырем, углубленный в духовные размышления. Внезапно он увидел расположившихся в рощице близ монастыря маленьких детей этих сосланных, которые плакали и рыдали.
Увлекаемый состраданием, он подошел к этим детям и расспросил их, почему они плачут. Они отвечали, что плачут потому, что лишились своих родителей. Святитель решил обстоятельно расследовать это дело, нашел донос ложным и приложил все свои старания к тому, чтобы возвратить этих церковников обратно. Он написал письмо архиепископу Новгородскому Гавриилу и послал его с келейником в Петербург. На дело обратили внимание, и церковники были возвращены.
Святитель любил приучать маленьких крестьянских детей ходить к обедне. Из церкви он приглашал их к себе, и толпой шли за ним в его келью бедные и неимущие из крестьян и малые дети. Все они, невзирая на его архиерейский сан, толпой шли прямо за ним, с радостными лицами входили в зал, где святитель из своих рук оделял их: кому даст по копеечке, кому по куску белого хлеба, а в летнее время, когда поспевали плоды, оделял их яблоками.
Войдя за святителем в его келью, дети положат по три земных поклона и громко произнесут:
– Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе!
– Дети, где Бог наш? – спросит их святитель.
– Бог наш на небеси и на земли, – ответят отчетливо ему дети.
– Вот хорошо, дети, – скажет святитель и начинает гладить рукой всех по головкам и раздавать подарочки.
А дети молятся… Кто побольше, читает Иисусову молитву, а малые, года по три-четыре-пять, кричат что есть силы:
– Господи, помилуй! Господи, пощади! Пресвятая Богородице, спаси нас! Вси святии, молите Бога о нас!
Так молились в его келье малые молитвенники. Святитель, отечески говоря с детьми, внушал им скромность, простодушие, незлобие и кротость.
Так жил этот великий человек, который в своих подвигах, при великих дарованиях и мудрости своей, до конца дней являл в себе что-то детское. Над ним сбылись слова Христовы: «Если вы не умалите себя и не будете, как дети, не войдете в Царство Небесное».
Прежде чем в народе израильском появились цари, народом этим управляли судьи. В колене Левиином был человек Елкана, живший в городе Рамасе (впоследствии – Аримафее, откуда произошел Иосиф, погребавший пречистое тело Господа Иисуса Христа). У Елканы было две жены: одна Анна, а другая Феннана. У Феннаны рождались дети, Анна же была бесплодна. Но Елкана любил Анну больше Феннаны, которая за это ненавидела Анну и оскорбляла ее. Бесплодие Анны держало ее в постоянной тоске.
Елкана постоянно ходил с обеими женами на большие праздники в горный город Силом, где раньше был Иерусалимский храм и кивот Божий. Туда приходили на поклонение все колена Израилевы.
В то время жрецом и судьей израильским был Илий, имевший двух сыновей, Офни и Финееса.
Как-то, во время посещения Силома, Анна особенно скорбела о своем бесчадии. Напрасно утешал ее муж, говоря:
– Не сменю я тебя и на десятерых детей.
Анна не хотела утешиться. Она стремилась излить перед Богом свое горе и, войдя в храм, стала молиться так, как молятся люди редко, когда вся душа сосредоточивается в одном молитвенном порыве:
– Господи Саваоф, если Ты призришь на смирение рабы Твоей, и помянешь меня, и дашь мне, рабе Твоей, родить мальчика, то я отдам его Тебе в дар, чтобы он служил Тебе, Господу Богу, во все дни жизни своей, чтобы он не пил ни вина и ничего пьянственного и чтобы бритва не коснулась никогда головы его.
Так молилась она перед Богом безмолвно, и все росла в ней сила молитвы.
Первосвященник Илий смотрел на уста ее, которые двигались, тогда как голоса и слов из них не вылетало: она молилась сердцем, а Илию показалось, что она пьяна.
– Доколе ты будешь стоять здесь в пьяном виде? – спросил он. – Отойди от места Господня и протрезвись.
– Нет, господин мой, – сказала Анна, которая как бы не чувствовала в ту минуту наносимых ей оскорблений, – я не пьяна, но я исхожу от великой печали. Я не выпила ни вина и никакого другого пьянственного напитка, но я изливаю перед Господом душу мою. Не ругайся над рабой твоей, так как от множества скорби истаяло сердце мое.
