— Вы говорите так потому, что занимаете определенное общественное положение — и неплохое.
— Да, у меня высокое жалованье, которое, кстати, я более чем заслужил, но все-таки я получаю жалованье, я работаю так же, как наш друг Гонэ, как полицейский Видаль и Хосе Эрнандес.
— У вас есть недвижимость.
— Я не извлекаю из нее прибылей.
— Все зависит от вас.
— Совершенно верно. От меня зависит продаться аббату Ведрину или Лаказам. В свое время я такую ошибку совершил. Но я дважды подумаю прежде, чем совершу ее вторично.
— Не понимаю, в чем была бы ошибка, если бы вы использовали себе на благо зависимость своего положения. Мне, право же, смешно, когда вы строите из себя рабочего человека. Вы буржуа, мой дорогой. И вы в одном с нами мешке, хотите вы того или нет. Если ваши друзья коммунисты захватят власть, они повесят вас между Ведрином и Бернаром Лаказом.
— Вполне возможно, по это ничего не меняет. Вы говорите о зависимости моего положения. И вы правы: интеллигент — это ни рыба ни мясо, отсюда и его зависимость. Он вдохновляет революцию, а революция отвергает его, или, вернее, он отвергает революцию, потому что не в силах ее поддерживать. Так было недавно на Кубе, так было и во Франции после тысяча семьсот восемьдесят девятого года.
— В таком случае какой же смысл подрубать сук, на котором сидишь?
— Если это единственный способ обрушить сук, надо, чтобы кто-то на это решился.
— Sic vos non vobis — не для себя, так для других!
— Совершенно верно. Вы процитировали сейчас, господин мэр, одно из положений социализма, хотя Вергилий, наверно, и не предполагал, что его стихам будет дано такое толкование.
— Позвольте мне снять шляпу перед подобным самопожертвованием!
— Для этого не нужно особой доблести. Мне достаточно вспомнить, сколько Лассегов корпело всю жизнь на лесопилке Лаказов, — и сразу все становится просто. Давайте считать, что это семейный долг.
— Вы слишком все драматизируете, мой дорогой. Я тоже происхожу из довольно скромной семьи. Мой отец был мелким чиновником.
Так значит, жандарм Бриу в воспоминаниях сына превратился в гражданского служащего. Анри с трудом подавил смешок, — только трубка, зажатая в зубах, заплясала. Появление полицейского Видаля избавило его от необходимости отвечать.
— Господин мэр, господа собрались в зале совещаний.
— Прекрасно, мы сейчас идем. Дорогой профессор, могу ли я все-таки надеяться, что «Ла Гранжет»…
— Делайте, что хотите, при условии, что мне будут даны гарантии против опасности, именуемой «Ведрин».
Мэтр Бриу сокрушенно покачал головой, но ничего не сказал.
Шуба, в которую Ренар облачал свое тощее тело при наступлении первых же холодов, всегда фигурировала в анекдотах, ходивших о нем. Помогая своему бывшему учителю надеть ее, Анри чувствовал под пальцами знакомые крутые зерна каракуля. Мех был отличный. Он казался сейчас даже новее, чем двадцать лет тому назад. А может быть, в квартале Мериадек есть какой-нибудь скупщик дорогого старья, который снабжает Ренара не слишком поношенными шубами?
Старик по-прежнему любил разглагольствовать и мог до бесконечности что-то бормотать себе в усы, пока кто-нибудь из его учеников стоял сзади, держа, словно папскую мантию, его шубу.
— Где вы проводите рождественские каникулы, Лассег? Очевидно, поедете резвиться на снегу?
— Нет. Я завтра вечером уезжаю в Париж.
— Хотите поработать в Национальной библиотеке?
— М-м… Главным образом заняться Сарразакским фестивалем.
— Ах да, конечно, «Лизистрата» нашего молодого друга Гонэ… Он хорошо работает, этот мальчик. Уф…
Просунув руку в рукав, Ренар решил передохнуть.
— И вы, кажется, являетесь владельцем театра, где будут давать эту инсценировку?
— Да, «Ла Гранжет» находится на участке, который оставили мне мои родители. Я вижу, вы хорошо осведомлены.
Запахнувшись в шубу, Ренар бросил через плечо взгляд в направлении, где должен был находиться собеседник.
— Мне рассказал об этом Ведрин. Вы знаете Ведрина? Он кюре в ваших местах… Уф… Тоже один из бывших моих учеников, но он учился до вас, когда я преподавал в Гран-Лебрен.
— Я знаю аббата Ведрина.
— И что вы о нем думаете?
— Видите ли… он слывет человеком культурным, интеллигентным…
— Ничего подобного — дурак, но с характером. Упрямый, что твой мул. Поверьте, такого лучше иметь другом, чем врагом.
Он натянул второй рукав и, повернувшись, упер указательный палец в грудь Анри.
— Лишние друзья никогда не помешают, особенно если вы намерены задержаться в Бордо. А вы в самом деле намерены задержаться?
— Право, не знаю. У меня, как вам известно, есть предложение из Латинской Америки. А потом вопрос о Вашелье еще не решен. Я увижусь с ним в Париже на будущей неделе. И, очевидно, в начале года приму окончательное решение.
— Решение, решение… Оно зависит вовсе не от вас. А от Совета факультета. Не лишайте нас единственного, еще оставшегося у нас права выбирать себе коллег. Но вы-то получите большинство, мой дорогой, получите! Желаю веселого рождества…
