В Китае все еще бушевала война. Главной силой антиманьчжурского сопротивления остались здесь пираты Чжэн Чэн-гуна. Его флот господствовал на побережье, а под прикрытием его эскадр могли удерживаться сухопутные отряды сторонников Мин. В 1654 г. 800 кораблей Чжэн Чэн-гуна прошли по р. Янцзы и высадили большой десант, блокировавший Нанкин. Но маньчжуры пообещали, что в случае штурма вырежут всех китайцев в городе, и осаждающие отступили. Страны Индокитая, естественно, предпочли забыть о прежнем вассалитете от империи Мин. Во Вьетнаме боролись между собой государства Тринхов, Чиней, Нгуеней. Да и прочие здешние державы – Лансанг (Лаос), Сиам (Таиланд), Таунгу (Бирма), Аракан (Южная Бирма), Камбоджа непрестанно воевали друг с другом. Но это были сильные, многолюдные страны, нападение на них легкой добычи не сулило, и европейцы сюда пока не лезли.
А в Индии империя Великих Моголов, казалось, достигла наивысшего расцвета. Она поражала своим блеском, богатством, велось грандиозное строительство. Великолепные дворцы и мечети сооружались и в старой столице – Агре, и в новой – Дели. Настоящей жемчужиной стал знаменитый Тадж-Махал – мавзолей, который Шах-Джахан приказал возвести для своей любимой супруги. Архитекторам он велел выбрать белый мрамор, а в качестве образца задал форму женской груди. На другом берегу р. Джамны падишах мечтал построить собственную гробницу, точно такую же, но из черного мрамора. И соединить оба мавзолея мостом.
Но его государство уже вовсю разлагалось изнутри. То же строительство, содержание войск и двора требовали огромных средств. Пока велись завоевательные войны, казна подпитывалась добычей. Однако границы стабилизировались, а запросы росли. Поэтому налоги стали сдавать на откуп ростовщикам. А они усердствовали в свою пользу, обирая население. Была узаконена и система «подарков» – чтобы получить должности и земельные пожалования-джагиры, феодалы должны были преподнести монарху и его фаворитам крупные суммы. Но ведь и феодалам требовались средства на содержание отрядов, гаремов, строительство. На «подарки» не хватало. И в столице возникла настоящая биржа – в сделках выступали пайщиками придворные, распределявшие милости падишаха, и товарищество ростовщиков, готовое ссудить нужные суммы. Врач Франсуа Бернье, служивший у одного из вельмож, писал: «Эти огромные подарки мало чем отличаются от покупки должностей. Здесь и лежит причина того разорения, которое мы наблюдаем кругом, ибо наместник, купивший должность, стремится срочно вернуть себе те суммы, которые он занял под 20–30 % годовых».
Чтобы расплатиться, феодал часто превращался в чисто номинального владельца джагира, а заимодавца назначал своим векилем (управляющим), и тот сам выкачивал деньги. И в выигрыше оказывались только ростовщики, разоряющие и знать, и крестьян. Сориентировались и голландцы – заплатили кому нужно и приобрели в 1656 г. порт Негапатам. Правда, в самих Нидерландах положение в это время было напряженным. Два года продолжалось восстание крестьян на о. Валхерн. Едва сумели подавить, как вспыхнула серия бунтов в провинциях Гронингем и Оверейссел. Но голландские правители, обирая собственный народ, на внешнюю экспансию средств не жалели. Из Негапатама развернулось внедрение в другие районы Индии, возникли базы в Дакке, Чинсуре, Кочине. После чего голландцы напали на Цейлон. Изгнали португальцев и захватили остров под свой контроль.
Еще более катастрофическими темпами шло разложение в другой империи, Османской. Власть гаремных и придворных группировок привела к тому, что страну разъела коррупция. И правительство, погрязшее в злоупотреблениях, смотрело на это сквозь пальцы. При казначействе возникла даже специальная «бухгалтерия взяток», следившая, чтобы чиновники, берущие на лапу, не забывали отстегнуть долю в казну. У французов турки переняли продажу должностей. Так, должности кадиев (судей) стоили очень дорого, но купивший их имел право брать до 10 % с суммы иска. И платил не проигравший, а выигравший, что плодило несправедливые иски. Хочешь кому-то насолить – подай в суд. Выиграешь – отдашь судье часть прибыли, проиграешь – убытки не твои, а противника. Процветал подкуп, при судьях кормились банды лжесвидетелей.
50-тысячный корпус янычар из ударной силы империи превратился в ее бич. Постоянно угрожал мятежами, и янычар задабривали денежными раздачами, развлечениями, даровали им привилегии. Но и их боевая сила падала. Эсаме – янычарские билеты на получение жалованья и прочих льгот, продавались, проигрывались в кости, прокуривались в притонах гашиша. В погоне за льготами и привилегиями в ряды янычар проникало много людей, далеких от военного дела. Средства на армию расхищались. Чтобы поддержать дырявый бюджет, росли подати. А из-за нужды в деньгах турецкое правительство тоже додумалось сдавать их на откуп. С соответствующими последствиями для населения, на шею которого садились откупщики.
