Перемирие было очень своевременным, русские получили возможность сосредоточить усилия на Украине. Воеводой туда был назначен Алексей Трубецкой. 15 января 1659 г. армия выступила из Москвы и, проделав по зимнему пути за 2 недели 800 км, сосредоточилась в Севске. Но… царь не хотел
Трубецкой остановился в Путивле, где пережидал весеннюю распутицу. Сюда к нему подошли корпуса Ромодановского и Беспалого. Сила собралась внушительная, по некоторым оценкам, до 150 тыс. человек (хотя эти данные, возможно, и преувеличены). Но считалось, что можно будет ограничиться только демонстрацией. И Трубецкой слал обращения к Выговскому, предлагая переговоры. Не тут-то было. Настрой гетмана был совершенно иным. Он хитрил, делал вид, что опять испугался, а сам лишь тянул время, мобилизуя собственные войска. Успел основательно усилить крепость Конотоп, закрывавшую дорогу от Путивля в глубь Украины, поджидал татар. И с войском в 30 тыс. казаков подступил к Миргороду. Там стоял полк драгун, но в крепости началось восстание. Сопротивление русских горожане парализовали, ограбили их – правда, отпустили живыми. И перешли на сторону изменника.
А Трубецкой, видя бесплодность переписки, двинул армию вперед. 19 апреля передовой полк, 16 тыс. человек, подступил к Конотопу. Не зная, что в крепость вошло значительно превосходящее войско под командованием полковника Гуляницкого. Получив отказ открыть ворота, русские атаковали с ходу. Но едва приблизились к валу, гарнизон взорвал подготовленную мину и произвел вылазку, нанеся передовым частям значительные потери. В Москву повезли хоронить полковника Бринга и майора Балка. Трубецкому пришлось начинать осаду всерьез. Встали лагерем, ждали, когда по весенней грязи подтянется артиллерия и обозы с боеприпасами. При этом воевода пробовал вести диалог с Гуляницким, продолжал пересылаться с Выговским. А гетман в ответных письмах морочил голову. Показывал, будто склоняется покориться, будто вот-вот явится на переговоры.
Отвлечением русских частей на Украину воспользовались поляки. Перешли в наступление в Литве и Белоруссии, обложили Ковно и Гродно. На помощь выступил из Вильно полк Михаила Шаховского, всего 1100 бойцов. Но дерзкой атакой он «город Ковну от ратных людей очистил и из осады государевых ратных людей освободил». Однако Гродно после долгой осады поляки все же захватили. А Трубецкой, когда стало ясно, что неприятель водит его за нос, отрядил полки Ромодановского, Куракина и Беспалого «промышлять» самостоятельно. В мае они атаковали г. Борзну, разгромили там казачий отряд, а крепость взяли и сожгли. Готовились к штурму Конотопа и главные силы. В июне 30 крупнокалиберных орудий начали бомбардировку. Ратники насыпали высокий земляной вал и стали постепенно придвигать его к стенам.
Но было уже поздно. На выручку шел Выговский, к которому хан Мехмет-Гирей привел 100-тысячную орду конницы и турецкую артиллерию. Их войско остановилось поодаль, на р. Сосновке, и применило типичный прием казаков и степняков – был послан летучий отряд, чтобы раздразнить русских и выманить из лагеря. Ночью 27 июня он налетел на обозы, побил караулы и ворвался в стан наших войск. Наделал побольше шума, а когда части Трубецкого опомнились и дали отпор, отряд бросился наутек, угоняя лошадей и скот, пасшихся за пределами лагеря. В преследование была брошена вся конница, дворянские и рейтарские полки под командованием Семена Пожарского и Семена Львова. 20 тыс. всадников понеслись во весь опор, без разведки – абы побыстрее догнать наглецов! И хотя местные жители предупреждали, что за Сосновкой стоят огромные таборы татар и казаков, Пожарский отмахнулся – с такой силой он надеялся смести любого врага, грозился захватить самого хана.
