Польша уступала власть над Пруссией курфюрсту Бранденбурга Фридриху-Вильгельму. А шведам уступала Внутреннюю Ливонию – то есть Динабург и ряд других городов, занятых в это время русскими. Французский агент в Варшаве Делюмбре сыпал золото, чтобы поляки приняли подобные условия – и это оказалось не столь уж трудно. Помещики Пруссии и Лифляндии были протестантами, давно косили в сторону Фридриха-Вильгельма и шведов. И в данном случае потери нес король, а не паны, заседавшие в сенате и на сейме. У них в отдаваемых областях не было никаких интересов – иное дело на Украине и в Белоруссии. И получалось, что они-то выигрывали. Потому что Польша могла сосредоточить все силы против русских, а Мазарини обещал за сговорчивость финансирование войск и помощь в установлении альянса с Турцией. Ну а отданная шведам Внутренняя Ливония становилась яблоком раздора между Стокгольмом и Москвой.
В мае 1660 г. был подписан Оливский мир. Правда, аппетиты курфюрста Фридриха-Вильгельма разгулялись, он раскатывал губы и на шведскую Померанию, но Франция объявила себя гарантом выработанных условий с правом воевать против того, кто их нарушит. И таким образом получила собственный выигрыш – вылезла на роль международного арбитра. Дания, оставшись в одиночестве, вынуждена была тоже заключить мир, признав утрату провинций, ранее отнятых шведами. Словом, стала вырисовываться уже не антишведская, а антироссийская коалиция. Но лезть из одной драки в другую шведы все же не могли, им требовалась передышка. Возникли у них и внутренние проблемы: умер Карл Х, пошла возня и интриги вокруг престола. В Стокгольм снова заявилась Христина, пытаясь реанимировать свою партию и вернуть корону. Однако о возвращении окатоличившейся сумасбродки шведы даже слышать не желали, ей пришлось уехать несолоно хлебавши. Королем стал юный Карл XI, ставленник все той же канцлерской династии Оксеншерна. И канцлер стал при нем регентом.
А Османская империя усиливалась. На Крите турки нанесли сокрушительное поражение венецианцам и французским наемникам. Армия Фазыл Ахмета Кепрюлю, сына великого визиря, усмирила ливанских сепаратистов-кайситов. Соединилась с местными йеменитами, сторонниками Порты, захватила и сожгла непокорные города и привела к власти своих ставленников. Мехмет Кепрюлю взялся и за других вассалов, возомнивших себя самостоятельными. Быстро привел к «общему знаменателю» Валахию. Молдавия, несмотря на принятие русского подданства, из-за украинских свар и измен не смогла получить никакой помощи от Москвы. Часть знати бежала, другие заплатили головами. В целом же великий визирь пришел к выводу, что выдвижение русских на Украину нежелательно для Порты. И при посредничестве французской дипломатии заключил договор о дружбе с Польшей – за что Варшава отказалась от своих интересов в Молдавии и Валахии.
Изменение ситуации первым почувствовал на себе Хованский, далеко оторвавшийся от главных сил. В июне на него двинулось 20-тысячное войско Сапеги, Чарнецкого и Полубенского. В бою под Ляховичами четырехкратное превосходство неприятеля принесло ему победу. Впрочем, Хованский сумел оторваться от преследования и отступить к Полоцку.
На Украине 5 тыс. запорожцев во главе с кошевым атаманом Сирко отправились в рейд против татар. Но вторая экспедиция, с Дона, сорвалась – Мехмет Кепрюлю неожиданно обрушил на казаков встречный удар. Попытался вообще сокрушить их. К Азову пришла эскадра из 33 кораблей и высадила 10 тыс. воинов. Сюда же подошли 40 тыс. крымцев. И армия двинулась на Черкасск. В донской столице в это время находилось 3 тыс. казаков и 7 тыс. царских ратников. Приступ они отбили. И вместе с подоспевшими казаками из других городков сами предприняли контрнаступление, прогнав врага и дойдя до Азова. Но лезть на крепость, куда отошло все турецко-татарское войско, было бы безумием, и наши воины вернулись назад. А турки, чтобы пресечь вылазки казаков, начали строить у Азова две каланчи с артиллерией и протянутыми между ними цепями. Русло Дона теперь простреливалось с двух сторон, при башнях было установлено постоянное дежурство боевых галер.
