Польский отряд отступил к Хвостову. Туда явилась делегация казаков и потребовала, чтобы гетман сдал клейноды (знаки своей власти): булаву и бунчук. Потоцкий отказал им. Но приехала вторая делегация, три полковника и брат Выговского Данила. Предложили обмен – если им по-хорошему вернут булаву и бунчук, войско сохранит верность Польше. Потоцкий, конечно, не поверил, но предпочел изобразить, будто поверил – силы казаков многократно превосходили. И заставил Выговского, если хочет получить убежище, отдать клейноды. А войска Трубецкого, Ромодановского и Шереметева вступили в Переяславль, встреченные ликованием и колокольным звоном. На сторону русских перешли правобережные полки, Юрий Хмельницкий, даже Данила Выговский. Остальных трех братьев гетмана, жену и сына отправили в Москву. И была созвана еще одна Переяславская рада. 17 октября гетманом был избран Хмельницкий. Он и все войско снова принесли присягу царю. Рада утвердила и статьи об учреждении воеводств в 5 украинских городах – Киеве, Переяславле, Чернигове, Брацлаве и Умани. После случившегося это не вызвало ни малейших протестов.
В неприступном Старом Быхове, который так и не могли взять с начала войны, гарнизон значительно усилился за счет присланных Выговским казаков полковника Нечая, держался несколько месяцев и отказывался капитулировать. И лишь 4 декабря, после долгих бомбардировок воевода Лобанов-Ростовский предпринял ночной штурм и захватил крепость – «изменника Ивашка Нечая, и шляхту, и казаков, и мещан живых многих поимали, а достальных многих же в приступное время побили». Юрий Хмельницкий совершил налет на татарские улусы. А Василий Шереметев ударил на поляков, 11 декабря «Андрея Потоцкого побил и обоз взял и языки поимал». Выговский бежал в Польшу. В общем, несмотря ни на что тяжелейшая кампания завершилась успешно. Григорий Ромодановский, вернувшийся с полками в Москву, удостоился небывалой почести – царь лично вышел встречать войско за Калужские ворота и пожаловал воеводу «к руке». А Трубецкой, спасший армию под Конотопом и вернувший Украину, кроме обычных на Руси наград получил и особенную. Его род происходил от князей Трубчевских, и царь пожаловал ему «прародительскую их вотчину город Трубчевск с уездом». Таким образом, Алексей Никитич стал последним удельным князем в истории России.
Казалось – со шведами замирились, Украину успокоили, осталось сломить поляков. И кампания 1660 г. планировалась наступательная. В Белоруссии нажмут части Долгорукова и Хованского, а войско Василия Шереметева с казаками Хмельницкого ударит на Галицию, что и подтолкнет поляков к миру. Чтобы вывести из игры татар и не позволить им напасть на тылы украинской группировки, предполагались рейды запорожцев и донцов на Крым. Номинальным главнокомандующим на Украине остался Трубецкой. Но тяготы сражений под Конотопом и возраст, видимо, сказались на его силах и здоровье. Отныне он оставался в Москве, при царе и осуществлял общее руководство операциями, а непосредственное командование на юге принял Ромодановский.
Активные действия, хоть и ограниченными силами, начались еще зимой. Корпус Ивана Хованского из 5 тыс. человек предпринял рейд по Белоруссии и захватил Брест. Другие отряды осадили Ляховичи и Несвиж. Против русских собрали войско паны Полубенский, Обухович и Огинский. Но Хованский удерживать Брест, в общем-то, и не собирался, перезимовал там, а в марте выступил на панов, встретил их под Слуцком и разгромил – «побили многих и поимали и гоняли и побивали 15 верст от Слуцка». Более решительные операции царь Хованскому не разрешал: «К городам на приступы без нашего указу не посылать, а над польскими и литовскими городами промысел чинить всякими вымыслы опричь приступов, чтоб нашим ратным людям в том потерь впредь не было».
К сожалению, шатость Украины и поражение на Сосновке стали сказываться в дипломатической сфере. Ордин-Нащокин попытался завязать со шведским губернатором Лифляндии Бент-Горном переговоры о «вечном» мире на условиях Валиесарского перемирия. Но получил отказ, Стокгольм теперь предпочел выждать, как оно дальше у русских сложится. Хотя у самих шведов дела обстояли плачевно. Их разбили под Копенгагеном, датский флот при помощи голландцев разгромил их в морском сражении в Зунде. Но внезапно вмешался Мазарини. Поражения Швеции, своей союзницы по Рейнской лиге, он не хотел. И хитрой дипломатией сумел окрутить антишведскую коалицию такими условиями, что расколол ее.
