– Даттин! – Теревант задохнулся. – Что происходит? Как вы… то есть это мои войска, значит… – В последний раз она, как и он, была сломленной, разбитой в хлам. Тогда выяснилось, что Синтер ею манипулировал, так же как Лис попользовалась им. Оба были марионетками в чужих руках. Заблудившимися в тумане лжи.
Совершенно ясно, что с тех пор Эладора прошла множество испытаний, но что-то в ней изменилось. Кажется, она уже вышла из тумана. Теревант позавидовал ей, позавидовал тому неиссякаемому источнику уверенности, который она где-то нашла.
– Времени мало, а дел предстоит много, – сказала Эладора.
– Спасибо вам за… – начал Теревант, потом осекся. «То, что вылечили меня после выстрела? Выяснили, кто похитил мой меч?»
– Сочтемся, если выживем, лорд Эревешич. – Эладора быстро оглянулась на восток, на вершину Священного холма. Восходящее за соборами солнце очертило их шпили румяным огнем.
– Король Беррик и патрос проводят церемонию, служат молебен за победу над врагами города. Я послала… союзников в Палату Святых, взять оттуда столько благих реликвий, сколько найдут. Талисманы, как я н-над…
Теперь же девушка словно бы предвкушала будущие книги о себе. Нетерпеливо подстегивала события, не колеблясь перед судом истории.
– Божья война, так по полной, Эл? – негромко проговорила Кари.
– Хранимые Боги еще слабы. Новая мощь очень хрупкая – наличие короля сосредоточит их, а вера, на которую он вдохновляет, даст прилив энергии… как ученику чародея, который в первый раз справился с заклинанием. Продлится это недолго. Они никак не ровня пантеону Ишмиры. – Эладора сделала глубокий вдох. – Но наши боги помогут вам продержаться.
– Что вы имеете в виду? – спросил Теревант. Кари ничего не сказала, но ее темные глаза пристально разглядывали кузину.
Эладора опять глубоко вдохнула – замерла, как на краю обрыва.
А затем:
– Мне от вас нужно три дня.
Эладора шла в темноте, держа Карильон за руку. У нее в кармане алхимический фонарь, но она его не зажгла. Она знала, что Кари чувствует каждую впадину, каждую неровность, через камень окружающих их туннелей. Эладора молча следовала за двоюродной сестрой, доверяя Кари быть провожатой в хранилище кошмаров под Новым городом.
Шум сражений стихал по мере их спуска. Скоро лишь маска на Эладоре бренчала на выдохах, да нож Кари нервозно постукивал по стенам.
– Еще далеко нам? – спросила Эладора. Часть ее желала продлить эту лестницу, чтобы как можно дольше оттянуть то, что предстоит сделать.
– Шпат глубоко их зарыл, – ответила Карильон, – но мы уже почти там. На, пощупай. – Она подвела руку Эладоры, и та ощупала рваный металл пробитого алхимического бака, врезанного в стену туннеля. Немного воскового осадка внутри слегка встрепенулось под ее пальцами. Она задержалась у бака, выясняя, насколько податливо это вещество и с каким давлением его надо сжимать, прежде чем оно разрушится.
Они вошли в смежную пещеру. Тускло поблескивал свежий каменный рубец на заградительной стене, но главным источником света был колдовской огонек Рамигос. Чародейка лежала головой на свернутом мундире, из останков в хайитянских раскопках. Барсетка присела рядышком и жевала кусок мяса, как Эладора подозревала, тоже найденный среди останков хайитян.
– Мисс Даттин, – запищала Барсетка, подбегая ее встречать. – Владыка Крыс сказал передать вам, что парламент эвакуировали через туннели. Армия окопалась на Могильном холме, чтобы запереть врага в пределах нижнего города. – Замковый и Священный холмы с Мысом Королевы составляли треугольник вокруг порта и Мойки, с Новым городом, приткнувшимся сбоку.
– То же самое они делали в Кризис, – глухо буркнула Кари. – Оградили схватку в бедняцких районах. Ах, нельзя же пострадать благородным на Брин Аване!
– Вопрос географии, – защищаясь, возразила Эладора. – Высоты можно оборонять, а промежутки между ними укреплены. Пушки стоят на виадуке Герцогини.
– Хорошо хоть, – слабо отозвалась с земли Рамигос, – что боги не умеют летать. Или метать с небес молнии. Или… – Ее прервал приступ кашля. Барсетка подскочила к ней и подняла, чтобы дать ей дышать. – Все уже было кончено, когда затонул перехватчик.
«Думал, ты будешь как Джермас в былые времена, – говорил Келкин. – А у него хребет был стальной».
– Есть предложение, – сказала Эладора.
Она потупилась и подняла с пола кусочек мерцающего камня из Нового города.
– Карильон, ты способна взывать к Шпату. Здешний город – живой. У тебя получалось менять форму камня даже в заливе. Значит, ты можешь дотянуться до Чуткого и поднять «Отповедь».
– Что? Ни хера подобного. Это для него слишком далеко, Эл, – его душа и так растянута по всему этому долбаному Новому городу. Нельзя ему это поручать. Это его сломает. Убьет его.
Эладора громким голосом обратилась к окружающим каменным стенам:
