– Я собрался говорить с тобой, Йорам, но подумал, что ты хочешь побыть один, – Камбер не мог говорить открыто в присутствии монахов. – Думаю, тебе известно о собрании капитула. Это может показаться скоропалительным решением, но следующие несколько дней ты будешь занят семейными делами. Поэтому собрание Ордена сегодня показалось мне единственной возможностью заручиться твоим присутствием. Для меня важно твое мнение.
Скрепив плащ под горлом, Йорам опустил глаза.
– Благодарю, отец настоятель. Очень признателен за ваши последние слова.
– Не составишь ли мне компанию? – продолжал Камбер, взяв Йорама под руку и кивком предлагая пройтись.
Не смея отказаться на глазах у стольких любопытных, Йорам промямлил согласие и пошел. Он глубоко переживал кончину своего настоятеля, а вместо этого вынужден был притворно скорбеть о покойном отце. Мучительное для прямодушного Йорама испытание должно было закончиться завтра – он повезет прах в Кэррори. А Камберу сын был совершенно необходим во время его первой встречи лицом к лицу со «своим» Орденом.
За дверью ризницы их ждал Джеллис де Клири, регент хора, чтобы проводить на заседание капитула. Вернувшись в собор через северную дверь, они прошли поперечным нефом и вступили в чистый и светлый монастырский переход. У входа в капитул толпились десятка два рыцарей и священнослужителей, наслаждавшихся свежим воздухом перед тем, как присоединиться к братии в круглой зале. Увидев настоятеля, они заторопились внутрь, расступаясь при его приближении. Камбер вошел в зал, наступила тишина, сидевшие встали и потеснились, давая место опоздавшим.
Долговязая фигура настоятеля двигалась к центру, седая голова то и дело приветливо склонялась, улыбка находила ближайших соратников. К Камберу все приходило из воспоминаний Каллена само собой. Он касался хорошо знакомых плеч и привычно благословлял склоненные головы. То, что за ним следует Йорам, добавляло уверенности ему и, как ни странно, радовало сознание Алистера Каллена. Вдруг волна печали захлестнула мозг – рядом с Йорамом был Натан, а не верный Джаспер Миллер, неизменно сопровождавший настоятеля почти с самого его избрания.
Камбер сознавал, что реальный Алистер не изведал горечи потери Джаспера – они погибли почти одновременно. Значит, в нем говорила не чужая память, это его сознание взволновалось от мысли о смерти ближайшего друга Каллена. Значит, произошло не просто внешнее преображение. Алистер не только отдал свое прошлое, но остался в нем, будто и не умирал вовсе. Этого Камбер никак не ожидал.
Поднимаясь по пологим ступеням к своему – теперь уже ненадолго – креслу, Камбер ощутил слабость в ногах – перед ним колыхалось море синего цвета в кольце расписных стен с радужными бликами от оконных витражей. Он поймал взгляд Джебедия, наставник Ордена стоял справа от кресла, руки покоились на эфесе меча михайлинцев, глаза светились надеждой.
Камбер подбодрил его вымученной улыбкой и снова повернулся к братии. Натан встал за узким столом слева, двое секретарей уже разворачивали пергаменты и проверяли списки имен. Йоханнес стоял за креслом, а Дуалта впереди – там было место рыцаря Лорина, он тоже погиб в сражении. Йорам молча занял свое обычное место рядом с Джебедия, он ни на кого не смотрел.
Камбер дождался, пока опоздавшие рассядутся, потом сел сам, знаком распорядившись закрыть дверь. Еще несколько мгновений тишину нарушал шорох шагов и стук мечей михайлинцев о каменные скамьи.
– Дорогие братья. – Камбер положил руки на подлокотники, оглядывая зал. – Приношу извинения, если собрание созвано слишком скоро после события, так глубоко тронувшего вас всех. – Он вздохнул. – Если бы не необходимость срочных действий и семейные дела, отзывающие одного из наших уважаемых братьев, я рискнул бы отложить этот разговор на более поздний срок. – Он взглянул на Йорама. – Однако в сложившихся обстоятельствах, я думаю, нет ничего хорошего в том, чтобы откладывать неизбежное. Приношу извинения, что мое недавнее недомогание не позволило собрать вас раньше.
Подбирая слова, Камбер посмотрел на сверкавший на его пальце перстень. Тишину переполненного зала подчеркивало сдерживаемое дыхание. В воздухе уже витало ожидание. Частью своей души он страстно желал оказаться где-нибудь за много миль отсюда.
