— Все, что у нее есть, находится в пакетах. В ванной плесень, на потолке плесень, и она переходит на стены. Вытяжной вентилятор не работает. Я даже не уверен, можно ли считать ее воду пригодной для питья. У нее странный оттенок, и в лучшем случае она становится теплой. Как только мы вернемся домой, я сожгу свою гребаную одежду, приму самый горячий гребаный душ в своей жизни, чтобы смыть с себя все дерьмо, и заплачу за профессиональную чистку всего, что у нее есть. А может, просто скажу, к черту все, и куплю все новое. Нашу машину после этого тоже ждет тщательная химчистка. И, пожалуй, стоит записать ее на прием к врачу на предмет воздействия плесени.
— Господи. Как она еще не заболела? — спрашиваю я. — Просто сидя здесь, мне хочется блевать.
Я смотрю на Бетани, спящую в моих объятиях, и думаю, как, черт возьми, она выжила в этой богом забытой дыре. — Чертова гребаная воительница, а мы даже не знаем и половины того, через что она прошла. — Я смотрю на двух других. — Остальное нам тоже не понравится, если мы когда-нибудь заставим ее довериться нам рассказать. Я уже знаю, что наш арсенал нужно будет пополнить, прежде чем мы отправимся на миссию мести.
Оба кивают, вероятно, придумывая столько же способов пыток или мести, как и я, для тех, кто причинил ей зло.
— Что у нас по времени? — спрашиваю я.
Джи смотрит на свой телефон. — У нас есть три часа, чтобы собрать все барахло и перевезти Бетани к нам, прежде чем мы отправимся в святилище на встречу. Син, быстро бери «Тахо», Дек, дай мне свою отмычку, чтобы я мог взломать дверь.
Выходя, Синклер показывает нам палец, и мы отвечаем тем же. Затем я пытаюсь достать из кармана набор отмычек. Когда они наконец у меня, протягиваю их в руке Джи, но прежде спрашиваю: — Твоя задница, мой рот, чтоб снять напряжение стресса? — Я заканчиваю просьбу с коварной ухмылкой.
— Чувак… я только смог успокоиться, а тут ты такое городишь?
Он быстро выхватывает набор из моих рук, но тут же свободной рукой обнимает мою шею сзади и прижимается к моим губам в карающем поцелуе. Я открываю рот и проникаю языком ему в рот. С удивлением понимаю, что языком нащупываю кольцо на его языке, и с моих губ срывается стон. Хитрый говнюк ухмыляется, пока мы страстно целуем друг друга, поэтому я тянусь рукой к его эрегированному члену и обхватываю его ладонью через спортивные штаны. Медленно и твердо поглаживая его, я добираюсь до пирсинга ападравы и щелкаю им так, как, знаю, Джи любит, и слышу его горловой стон.
Он внезапно отстраняется, и мы оба тверды, как сталь, и готовы наброситься друг на друга. Дышим неглубоко и прерывисто, губы припухли, в глазах — похотливая дымка.
— Ага. Я принимаю твое предложение. Снятие стресса сейчас звучит просто охрененно.
Я лишь смеюсь. За последние тридцать шесть часов мне это позарез нужно. Однако сейчас, думая о возможности вогнать член в его жадную задницу, стону от разочарования.
— Иди найди какие-нибудь долбаные коробки, придурок. Я хочу собрать ее вещи и попытаться восстановить контроль над своим членом, пока Синклер не вернулся с «Тахо». Ты знаешь, что он будет в ярости, если мы не упакуем и не подготовим все, как хочет властный ублюдок.
Джи фыркает в ответ: — Да, да. Скоро вернусь. И он в спешке уходит, проклиная беспорядок, устроенный Синклером.
Я медленно перекладываю Бетани со своих коленей на кровать и молюсь, чтобы она не взвизгнула и не пнула меня по члену, потому что тот до сих пор словно каменный. Нет, сейчас стояк в основном из-за обещания получить удовольствие. Трение членом о греховно сладострастную попку Би и доминирующий поцелуй Джи и я чувствую, что скоро кончу.
Найдя несколько черных мусорных пакетов, чтобы сложить туда вещи, думаю о каждой глупой вещи, которую могу придумать, чтобы избавиться от своей эрекции.
Бизнес? Неа.
Мое посвящение в «Трезубец»? Нет.
Столицы государств? Ха.
Уборка в ванной после бурной ночи? Все еще стоит, сука.
— Представь, как твой отец занимается сексом с твоей мамой. Мне помогло, — говорит Джованни, входя в комнату с пластиковыми контейнерами.
Представить, как мой гребаный папаша занимается сексом с моей заносчивой мамой из высшего общества? Мерзкая. Отвратительная. Худшая. Гребаная. Вещь. На Свете. Мне нужно, чтобы кто-нибудь залил отбеливатель в мой мозг, чтобы избавиться от ужасного образа, придуманного моим извращённым умом. Фу, меня передергивает от этой ужасной картины.
Я смотрю на член и вижу, что он совсем обмяк.
Динь-динь-динь. У нас есть победитель.
Спасибо, блин.
— Сработало. Но это просто пиздец, чувак. Я снова вздрагиваю от этой мысли. Мне хочется биться головой о стену и молиться о временной амнезии.
Джованни сардонически усмехается, когда начинает укладывать книги и прочее дерьмо в корзины, пока я проделываю дыру в дне пакета, чтобы просунуть в него вешалки в шкафу. Один из бесполезных трюков, которые я перенял за годы путешествий после того, как повсюду забывал всякое барахло.