Если да, то добро пожаловать в гребаный ад. Добро пожаловать в «Трезубец». Ты подписал контракт на смерть в тот момент, когда пролил кровь человека. Да, связи и образ жизни здесь лучше. Но твоя душа будет навечно проклята.
Кроме того, если не сможешь пройти через процесс хладнокровного убийства, ты будешь оглядываться через плечо до конца своей проклятой жизни. Попытайся перехитрить нас, дерзай. Дай нам повод притащить тебя обратно, пинающегося, кричащего, всего в слезах и в обмоченных штанах, в нашу жертвенную комнату. Мы сделаем из тебя посмешище. Мы будем пытать тебя, пока ты не будешь молить о смерти. Это цена за то, что ты заговорил о нас. За попытку вывести нас из тени.
Большинство тех, кто не прошел последнее испытание, в конечном итоге так или иначе погибают от наших рук. Деклан, Синклер и я — все оцепенели от этого. Насколько мы упрямые засранцы, не принимающие ничьего дерьма, настолько же мы ужасно подготовлены к этому. У нас не было выбора. Либо оцепенеть от этого дерьма, либо оказаться на шесть футов в могиле, потому что пиявки не вырастили кисок.
Отцы года? Ага, без шансов.
Скорее циничные, граничащие с психозом тираны года.
Когда мы входим в комнату для вводного инструктажа, нас охватывает холодный озноб. Как будто души погибших никогда не уйдут. Поскольку не могут перейти в загробный мир, они бесчинствуют здесь.
Мы устраиваемся в креслах на подиуме, наше оружие лежит рядом. На помосте над нами уже сидят наши отцы, которые ждут своей торжественной речи, обращенной ко всем. Пять парней перед нами стоят на коленях. На головах черные чехлы, а запястья закованы в кандалы и прикреплены к металлическим кольцам, ввинченным в каменный пол. Пять новичков стоят позади них, у всех выражение лица от спокойного и собранного до откровенно испуганного. Это чертовски комично, и я стараюсь сохранять спокойствие, несмотря на маску.
Я ещё даже не овладел Бетани, поэтому не смог бы оставаться профессионалом даже за пятьсот долларов.
И, конечно же, член встал при мысль о том, чтобы трахнуть Бетани. «Лежать, ублюдок, сейчас не время». Спасибо за мантии, иначе я бы выглядел как пятнадцатилетний подросток, впервые увидевший сиськи.
Мой отец начинает говорить первым, возвращая меня в настоящее, и член сразу спал.
— Добро пожаловать на последнее испытание, джентльмены. Это ваш последний шанс доказать нам, что вы преданы и достойны нас. Вас вкратце проинструктировали. Знаете, какие будут последствия, если вы не справитесь? — Он замолкает, пока все новички в унисон кивают головами и говорят «Да, мастер». — Отлично. Джентльмены, я передаю факел моему брату, чтобы он объяснил процесс вступления. И с этими словами я слышу, как он садится обратно, а отец Деклана встает, чтобы объяснить. Все то же дерьмо, что и в прошлый раз.
— Ваш последний тест. Вы видите перед собой человека, покорно стоящего на коленях. Мальчики, вы все помните анкету, где мы спрашивали, кого вы больше всего ненавидите? — Все кивают. — Так вот, тот, кто перед вами, и есть этот человек.
Их глаза становятся круглыми, как блюдца, и на их лицах появляется понимание. Роберт машет кому-то рукой, и тот подходит с накрытым сервировочным блюдом. Затем крышку открывают, показывая пять ножей.
— Каждый из вас возьмет нож с блюда, назовет свое имя, а затем имя человека, стоящего перед вами на коленях. После этого вы скажете, почему ненавидите его, затем вы можете либо снять мешок, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, либо оставить его. Неважно. В любом случае вы оборвете их жизнь. Если вы пройдете, вас примут в братство. Если нет, будем надеяться, что у вас не развяжется язык. — Он замолкает, очевидно, делая то же самое, что и мы, оценивая их реакцию и гадая, кто достаточно силен, а кто нет. — Кто хочет пойти первым?
Один паренек, которого я заметил, самый невысокий из всех, закрывает глаза, глубоко вздыхает, затем их открывает. — Я, мастер Картер.
— Назовись, парень, — мгновенно требует мой отец прямо у меня за спиной. Вероятно, он раздражен тем, что ребенок проявил инициативу. Как обычно.
Пацан слегка напрягается, молодец, перед тем как ответить. — Альфонсо Берчелли, мастер Мартинелли.
А-а-а, теперь все ясно. Его семья — кучка проныр в «сырном бизнесе». В основном импортирует сыр из Италии, с печально известной историей контрабанды наркотиков в процессе, наряду с другими незаконными авантюрами. Сидя здесь и наблюдая, как волнами на него накатывает трусость, я задаюсь вопросом, что могло бы заставить дрогнуть человека из его семьи.
— Назови человека, которого ты ненавидишь, и причину этой ненависти.
— Человек, которого я ненавижу, — мой дядя Роман Берчелли. Причина ненависти… он изнасиловал мою сестру. Она покончила с собой в прошлом году — ей было всего четырнадцать лет. Никто не поверил нам из-за него. — Слеза скатывается по его щеке, прорываясь сквозь его попытку быть безжалостным, как все мы.