Проведя рукой по лицу, затем ущипнув переносицу, я вздыхаю. — Да. Она сказала, что все еще поддерживает с ним контакт. Мне нужно найти о нем информацию и поблагодарить за то, что он спас ее. Я не… я даже не уверен, что, черт возьми, чувствую по поводу ее рассказа. Как она сама не подсела на наркоту, чтобы справиться с этим дерьмом, ума не приложу. Черт, наши жизни были ужасны, но даже близко не стоят к тому, с чем пришлось ей столкнуться.
— Да, потому что мы испорченные придурки. Наш ад всегда был гребаным фасадом роскоши. Охренеть. Неудивительно, что она хочет стать журналистом и фотографом, чтобы пролить свет на все то дерьмо, которое люди нашего мира воспринимают с неодобрением, как какую-то долбаную болезнь, — произносит Деклан грозным тоном, который говорит мне, что его борьба с ее историей еще хуже, чем мы думали. Он выглядит так, будто мог бы приехать в Сиэтл и сжечь город дотла в отместку, а затем поджечь сам штат ради забавы.
— Мужик, успокойся. Я знаю, что это тяжело. Поверь мне, я готов использовать все ресурсы, которые у нас есть, во имя нее, но ее там больше нет. Она здесь, с нами. Мы уже согласились, что больше не позволим, чтобы с ней что-то случилось. И мы не позволяем. Так что попытайтесь держать себя в руках или сходи в спортзал и снеси пару боксерских мешков.
— Пойти и уничтожить несколько жизней звучит лучше, — ворчит он, и я закатываю глаза вместе с Сином на его вспышку гнева.
Я решаю сменить тему, чтобы переключить его внимание. — Итак, ее день рождения через несколько недель, и мы знаем, что они не были самыми лучшими. Есть ли у нас какие-нибудь идеи, или мы будем прохлаждаться с ней здесь?
— Ресторан, — скучно ответил Синклер.
Деклан с отвращением посмотрел на него. — Придурок, это такой классический скучный ответ. Мы должны сделать для нее что-то другое и значимое.
— Ну и какая у тебя тогда идея, о мудрейший?
— Все просто. Мы отвезем ее в ее любимое место.
— Когда ты узнал про ее любимое место? — спрашиваю я. — Она сказала, что никуда не ездила, кроме как сюда и в Лос-Анджелес.
Деклан бросает на нас недоверчивый взгляд, как будто мы чего-то упустили. — Вы, парни, идиоты. Ее любимое место — Лос-Анджелес. Все просто, правда. Мы бронируем выходные в хорошем отеле, показываем ей, как мы живем в Лос-Анджелесе, но также позволяем ей показать нам свою часть Лос-Анджелеса. Мы принимаем и ценим то немногое, что у нее было, что делало ее жизнь счастливой на тот момент. Потом мы выпишем чертов чек в приют, в котором она жила, в знак благодарности этой леди Рамоне за все то потрясающее дерьмо, которое она делает. — Дэк спокойно отпивает глоток пива, как будто то, что только что сказал, не было одной из самых взрослых и зрелых вещей, которые он когда-либо говорил.
— Кто ты и что ты сделал с тупицей Декланом, к которому мы привыкли? — изумленно спрашивает Синклер, бросая на Дека такой же взгляд неверия, как и я, пока мы сидим ошарашенные.
Он просто одаривает нас застенчивой ухмылкой. — Я могу вести себя как идиот и все же иногда обращаю на происходящее внимание. Особенно когда дело касается ее. Он переводит взгляд на Бетани, и мы все смотрим на удивительную женщину, которая обвела нас вокруг пальца.
— Отличная идея, Деклан. Я начну искать отель и забронирую. Джованни, убедись, что мы можем пропустить занятия и провернуть это так, чтобы наши отцы не узнали. Я думаю, у нас будет один выходной до начала всех событий.
— Конечно, — бормочу я, уловив нотки странно знакомой мелодии, которую Бетани напевает во сне. — Выключи звук, — говорю я, махая рукой на телевизор, и один из них выключает. Подталкиваю их ближе, чтобы посмотреть, слышат ли они то же самое, что и я, или я сошел с ума.
Когда мы сидим и слушаем ее бормотание, наши глаза округляются, когда знакомые слова, которые мы столько раз пели, слетают с ее губ, пока она спит.
«Своей кровью
Мы объединяемся в единое целое.
С нашей кровью
Наши враги падут.
Ante Mortem Infidelitatis»
— Святой. Черт, — шепчем мы все, когда она снова погружается в глубокий сон, и ее бормотание прекращается.
— Откуда она знает эту гребаную песню? — требует Синклер, отступая от нее почти в шоке и чистой ярости. — Она что, долбаная шпионка? Какого хрена?
— Погоди. Притормози, Синклер. У нас есть гребаные доказательства, что она из Вашингтона. У нас также есть доказательства, что она была в Лос-Анджелесе и никогда не вступала в контакт ни с одним из наших известных партнеров, — отвечаю я, пытаясь успокоить его сумасшедшую задницу, пока не начался ад.
Он скрещивает руки на груди и смотрит на меня вопросительным, но все еще взбешенным взглядом. — Правда? У нас есть? Когда ты собирался поделиться с нами этой лакомой информацией?