Вчера мы весь день убирали кухню до блеска после одной из лучших ночей отдыха. Уборка рождественского хаоса была отстойной, но Бетани сделала ее веселой. Я никогда так не смеялся в своей чертовой жизни. Потом, когда все закончили, мы, наконец, добрались до кровати и трахнули нашу девочку до коматозного состояния. Синклер потребовал, чтобы «окрестили кровать», и мы с радостью согласились. Затем все вместе приняли душ, где Бетани по очереди отсосала нам, как чемпион. Затем мы затащили ее на кровать и стали ласкать ее словно в последний раз. После этого мы все по очереди трахали нашу девочку во всех мыслимых позах, прежде чем кончить в нее и наполнить ее сладкую киску, пока она не стала буквально истекать нашей спермой. Это было самое горячее дерьмо, которое я когда-либо видел.
Я даже не хочу думать об остальной части дома. Я буквально не могу даже себе это представить. Готов убить кого-нибудь голыми руками. — Что. За. Херня! — кричу я почти во всю глотку, когда начинается паника. — Бетани, где ты, черт возьми!
Моя вспышка, наконец-то, вывела всех из оцепенения чертовой бурей дерьма, которой является наш дом, и они начали двигаться. Джованни идет в сторону нашего служебного лифта, а Синклер к спальням, и зовут Бетани. Я? Я просто, сука, стоял, как истукан. Не в силах пошевелиться и думать.
Джованни возвращается, видит, что я все еще торчу, как веселый тупой гигант, подходит и бьет меня по лицу. Сильно. Голова от удара дернулась, и я снова собрался с мыслями.
— Спасибо, — бормочу я.
Он с умным видом пожимает плечами. — Подумал, что ты впал в ступор. Пойдем. Посмотрим, почему Синклер ни хрена не отозвался.
Мы доходим до первой спальни, моей, и я осторожно открываю дверь, Джованни стоит за спиной. Моя комната не тронута. С первого взгляда все вещи на месте. Я чертовски озадачен. Оглядываюсь на Джи, он в таком же недоумении.
— Давай проверим твою комнату, чувак.
Когда мы доходим до его комнаты, там то же самое, только роли меняются. Его комната тоже совершенно нетронута. Словно вандализм начался в главной зоне, но что-то прервало процесс. У меня округляются глаза, как и у Джио, когда мы складываем два плюс два.
Бетани.
Ни говоря ни слова мы бежим в конец коридора, где находится комната Синклера, на самом деле наша, и с грохотом распахиваем двери. Синклер стоит, не двигаясь, почти как часовой, держа что-то в руке, и смотрит на кровать.
— Синклер? Где Бетани? — спрашиваю я.
Он поворачивается к нам, и выражение его лица поражает меня. Его глаза налиты кровью, в них холодный безжизненный взгляд, а по лицу текут слезы. Его волосы совсем растрепались от того, что он провел по ним рукой. Я так сосредоточен на чертах его лица и на том, что они говорят, что почти пропустил одно слово, которое он произносит чуть ли не шепотом: — Пропала.
— О чем ты говоришь, черт возьми? Пропала? Куда? Как? — Бессвязно. Требую. Одно слово, которое разбивает все связные мысли.
Молча он протягивает нам руку с письмом. Джованни берет его. Затем начинает читать. Читает, и каждое слово пронзает все фибры моей души. Разрушает меня. Разрезать себе живот, чтобы выпотрошить себя, было бы приятнее, чем слышать слова, вылетающие из уст Джованни.
— Вы думаете, что у вас есть вся власть? Могущественные «Святоши Синдиката». Никогда не будут сломлены. Никогда их ничего не запятнает. Ну… что вы теперь чувствуете? Ваша драгоценная шлюшка пропала. Нашли ее? Не найдёте. Вы забрали то, что принадлежало мне по праву, и я вернул себе свою собственность. Вы запятнали ее, и она должна покаяться в своих грехах. Наказана за свои блудливые похождения. Она будет сломлена, пока я не решу собрать ее обратно. Она никогда не вспомнит вас троих. Никогда. А если вспомнит, я покончу с ней. Поэтому снова спрашиваю… что теперь чувствуют могущественные принцы «Синдиката «Трезубца»? Зная, что никогда больше не увидят сироту-бродяжку? — Джованни замолкает, делая дрожащий вдох, и я не хочу слышать продолжение. — Но прежде чем закончу, я дам вам в последний раз взглянуть на эту грязную шлюху. Откинь покрывало, чтобы узнать, что ее ждет. Я выиграл. Вы проиграли. Ante Mortem Infidelitatis, господа.
Я просто стою на месте. Больше сил нет ни на что. Пропала? Пропала, мать твою? Гребаная любовь всей моей проклятой жизни пропала?
Мой мозг и сердце, вовремя пришли, наконец-то, к заключению. Грязные предатели.
Я так и не сказал ей, что люблю ее.
Черт. Грёбаный. Пизде-е-ец.
Я медленно поднимаю голову. По моему дерьмовому, ничего не чувствующему лицу свободно бегут слезы. Парни находятся в таком же состоянии, как и я. Мы все вместе переживаем одни и те же больные и извращенные мысли.
Мы все чертовски безумно, невероятно, безотказно, чистой, как солнечный свет и блеск единорога, любовью любим нашу болтливую, милую, личную суперженщину, Бетани Лари Рис.
И она чертовски хороша.
Я медленно иду к кровати. Впервые в жизни я в ужасе. По-настоящему напуган тем, что найду. С закрытыми глазами хватаюсь за покрывало. Делаю глубокий вдох и выдыхаю, срываю покрывало с кровати, медленно открывая глаза.
