Я чувствую, как покалывание начинает распространяться по телу, а по жжению в животе понимаю, что нахожусь очень близко к развязке, — это даже не смешно. Я тру большим пальцем по клитору, чтобы быстро довести ее до оргазма первой.
Я начинаю врезаться в нее, как взбесившееся животное, и вижу, что ее оргазм вот-вот рванет наружу, когда мои яйца начинают подтягиваться. Я приказываю ей кончить: — Кончай со мной, принцесса! И щелкаю по клитору, отправляя нас обоих за грань.
Бетани кричит так охренительно громко, что кажется, у меня лопнут барабанные перепонки, а ее тело бьется в конвульсиях от оргазма. Ее внутренние мышцы сжимают меня, удерживая в себе, когда делаю последний толчок и с ревом освобождаюсь.
Черные пятна и звезды застилают мое зрение, я пытаюсь устоять на ногах, когда извергаюсь в нее, как гребаный вулкан. Мое тело полностью застывает, пока наслаждение, которого я никогда в жизни не испытывал, поглощает меня.
После нескольких напряженных минут я, наконец-то, могу несколько раз моргнуть глазами, и зрение возвращается. Посмотрев вниз, на мою маленькую чертовку, я обнаружил, что она полностью откинула голову назад, пытаясь отдышаться. Бросив взгляд на нее, замечаю слабые синяки на ее запястьях и понимаю, что мне нужно срочно позаботиться о ней.
Я медленно тянусь к ней сзади и вытаскиваю пробку из ее теперь уже лишенной девственности попки. С губ Бетани срывается хныканье, когда вытаскиваю ее.
— Почти готово, принцесса. Ты справилась потрясающе.
Полностью вытащив пробку, я бросаю ее на пол — займусь ею позже. Я выхожу из слегка сжимающего меня влагалища и стону от послеоргазменных спазмов моего сверхчувствительного и вялого члена. Стирая с себя пот, я даю себе больше свободы действий, поддерживая Бетани одной рукой, пока развязываю путы. После того, как она освобождается, я беру ее на руки.
Направляясь к душевым, ругаюсь, когда вспоминаю, что здесь нет ванны.
— Что случилось? — бормочет Бетани, уткнувшись мне в грудь, и начинает засыпать.
Поцеловав ее в лоб, я иду в свою комнату. — Ничего, котенок. Просто отдохни и позволь мне позаботиться о тебе.
Ее дыхание выравнивается, и тихий храп, сорвавшийся с ее губ, вызывает у меня усмешку. Для знакомства с миром БДСМ она была безупречна, за исключением ее грубого отношения, но я и не ожидал ничего другого от нее.
Дойдя до двери, я отпираю ее кодом, когда вспышка на моем телефоне предупреждает меня о входящем сообщении. Осторожно наклоняюсь, чтобы поднять его, я начинаю злиться, когда вижу требование, четкое и ясное.
Неизвестный: «Есть разговор. Катакомбы завтра в 7 вечера».
Конечно, мать вашу. У меня самый взрывной и сокрушительный секс в моей жизни, а вы, членососы, должны его испортить.
Я киплю от злости, идя голым по дому и поднимаясь по лестнице в главную зону, чтобы попасть в свою комнату со спящей и обнаженной Бетани на руках. Она удерживает меня на грани здравомыслия.
Затем иду на кухню и вижу, что парни сидят и поглощают еду со свежим трахнутым видом и растрепанными волосами.
— Похоже, вы двое повеселились. Кто из вас сегодня был сучкой? — хмыкаю я, когда они бледнеют, не зная, как воспринять мою шутку, не свойственную мне.
— Чувак, ты только что пошутил? — спрашивает Деклан, и я изо всех сил стараюсь не подразнить его из-за прически в виде птичьего гнезда.
Пожимая плечами, я отвечаю: — Похоже на то.
— Сейчас нужно задавать вопросы не о нас. Главный вопрос, что она сказала? — спрашивает Джио, его выражение лица — смесь растерянности и беспокойства.
— Бетани согласилась. Она наша, поэтому нам нужно составить правила на этой неделе после нашей завтрашней встречи. То есть если вы оба решите его заключить. Вы знаете мою позицию в этом вопросе, так что для нее и для меня это необходимо и не подлежит обсуждению.
— Думаю, нам нужно установить единые правила на случай, если мы все решим вместе пошалить. Определенно должны быть четкие правила, особенно с тобой. Ты и так довольно властный, мне не хочется иметь дело с вами обоими ублюдками одновременно.
Дек в отместку швыряет в Джио едой. — Пошел ты, дружище! Я никогда не слышал, чтобы ты жаловался!
Закатив глаза на их детское поведение, я спрашиваю их об очевидной части моего заявления, которую они пропустили. — Когда вы в последний раз проверяли свои телефоны?
С набитым едой ртом, как варвар-переросток, Дек отвечает мне первым: — Э-э… когда мы последний раз разговаривали почти час назад, а что?
Час назад? Господи, неудивительно, что я чертовски измотан.
— Получил сообщение перед тем, как вышел из спортзала. Завтра в семь вечера. Мне не нужно объяснять. Мы все знаем, что когда нас вызывают, мы должны подчиниться или столкнуться с почти верной мучительной смертью.
Они ворчат и стонут, но общий гнев и ненависть к синдикату «Трезубец» очевидна, ведь он уничтожил все наши сексуальные кайфы.
Я иду в свою комнату. — Мне надо позаботиться о Бетани. Сегодня она спит со мной, так что уберите за собой.
