— Она прошла через ад. Неизвестно, кто ее отец, мать — конченная наркоманка и проститутка. Бетани много раз ловили за поиском еды в мусоре, и ей повезло, что у нее была одежда, хоть как-то подходившая по размеру. Ее мать постоянно переезжала из одной дыры в другую. В места, где больше обитало плесени и тараканов, чем бывало тепло и вода. Наркотики, иглы и прочая атрибутика, разбросанные повсюду, были нормой. Вереница мужчин, постоянно приходящих и уходящих… — Он прерывается, и выражение боли на его лице разрывает мою душу. Тут гораздо больше, чем он говорил, и теперь я понимаю, почему он скрывал это от Деклана и от меня.
Феликс опирается локтями на колени и подпирает пальцами подбородок. — Продолжай, Джованни. Я должен это знать. Por favor.
Джи переводит взгляд на Бетани и задерживается на ней, когда наносит последний удар. — Несколько ублюдков надругались над ней, когда ее мать не могла позволить себе наркотики. Ее так называемая мать никогда не позволяла клиентам насиловать ее, но продолжала обещать ее одному из них для его торговли людьми, если он ее уговорит. До этого с ее мамой переспал парень по имени Джеймс Уильямс, какой-то крупный руководитель, у которого были проблемы. В итоге он следил за ними, чтобы убедиться, что они живы. В последний раз, когда он пришел туда, то выломал дверь, услышав крики Бетани. Ее мама была в отключке с иглой в руке, а дилер пытался сделать с Бетани что-то еще. Джеймс вызвал полицию и отдал Бетани в систему, где она пробыла до тех пор, пока ей не исполнилось семнадцать лет и она не подала документы, чтобы стать совершеннолетней. Как только чернила высохли, она села на автобус и вот так оказалась на твоей территории, Феликс.
— Miosdios! Гребаные ублюдки! — Феликс встает и начинает шагать.
Деклан просто уходит в свой собственный мир, в то время как Джи закрывает глаза. Я едва выдавливаю из себя слова: — Спасибо, что поделился, парень. Теперь понимаю, почему ты скрывал это от нас. — Он не отвечает, но знаю, что услышал меня по глубокому вдоху и выдоху. Повернувшись, говорю Феликсу: — Как сказал Джованни, мы понятия не имеем, какую больную схему затеяли наши отцы. Но если это касается ее, мы сделаем все возможное, чтобы защитить ее от них. Если тебе нужна информация, мы ее дадим. Если хочешь затаиться, пока мы не разработаем план против них, прекрасно. Просто прикрыть тебя в этом деле будет достаточно. Я могу попросить Джи отправить тебе одноразовый мобильник в клуб, через который мы сможем поддерживать контакт. В остальное время мы ведем себя так, будто все еще ненавидим друг друга, чтобы сохранить как ширму.
— Знаете, большинство людей относятся к моей дочери по-другому из-за ее богатства. Вы, парни, знаете это не хуже меня, как и то, что ко всем нам относятся по-разному. Ваша Бетани была единственной, кто дал моей дочери дозу того, как человек должен относиться к другому, несмотря на их финансовые различия. Вот почему моя дочь так настаивала на том, чтобы держать ее подальше от нашего мира. Думала, что она слишком мила, чтобы быть испорченной им. Очевидно, мы все ошибались. Бедная душа девушки была испорчена силами, не зависящими от нее.
Он остановился и сел обратно, затем окинул нас грозным взглядом и продолжил: — Бетани ничего не знает обо мне. Она думает, что я бизнесмен. Я бы предпочел, чтобы мы оставили все, как есть, господа. — Его тон не допускает никакой глупости и не оставляет места для дискуссии. Я киваю в знак согласия.
— Понятно, сэр. Она и про нас не знает, так что пока лучше придерживаться темы.
— Si. Я согласен на этот союз. Но соглашение простое. Мы четверо — единственные, кто знает об этом. Сводим контакты к минимуму, если только не через одноразовые мобильники. Мы будем сообщать друг другу новости, если что-то найдем. Если нам понадобятся услуги друг друга, то придумаем способ оплаты. Сохранение ее безопасности является текущим приоритетом, поэтому я свяжусь с парой моих знакомых, чтобы послать негласную охрану, чтобы помочь следить за кампусом. Бесплатно. — Я начинаю говорить, но меня прерывают. — Я серьезно, Синклер. Моя дочь считает Бетани семьей из-за ее замечательного к ней отношения. Ее защита сделает мою дочь счастливой, так что стоимость не имеет значения. Кроме того, у меня есть парочка рычагов для шантажа, которые можно использовать в дальнейшем. — Его смех заставляет нас всех рассмеяться. Мы знаем цену хорошему шантажу против врага. — Но прежде чем мы сможем договориться о чем-либо. — Его манера поведения сменилась знакомым мраком, к которому мы все привыкли. — Прислушайтесь к моему предупреждению, господа. Если вы хотя бы подумаете о том, чтобы надуть меня, я без раздумий выпотрошу вас и выставлю на всеобщее обозрение. Меня уже один раз кинули ваши печально известные фамилии. Я не пройду через это дважды. И когда ваша милая Бетани спросит почему, я скажу ей правду. Так что даже не думайте о том, чтобы поиметь меня, если не хотите умереть.
