Не желая уступать, этот ублюдок быстро поднимает ее, и Бетани обхватывает ногами его талию. Мои пальцы чешутся от желания задрать платье и посмотреть, есть ли на ней трусики, дразнить ее, пока она не начнет умолять нас. Но нашей лисичке придется немного подождать, чтобы получить удовольствие. Она наблюдала за другими в клубе, но мы никому не позволим увидеть, как трахаем ее до беспамятства.
Назовите нас эгоистичными ублюдками, но никто, кроме нас, не может видеть выражения лица нашей кошечки, когда она находится в экстазе. Она принадлежит только нам, и я перережу глотку любому ублюдку, если тот решит, что у него есть привилегия видеть ее такой.
Бетани слегка стонет, когда Деклан опускает ее на землю. Я притягиваю ее к себе и обнимаю, оберегая, глядя на безмолвных людей в комнате передо мной.
— Разве не так, котенок? Ты — наша, а мы — твои.
Её сияющего блеска в глазах и безупречной улыбки, когда она смотрит на меня, почти достаточно, чтобы свалить меня с ног. Вместо того, чтобы разобраться в этом чувстве, я целую ее в нос. — Ну?
Она поворачивается к комнате и отвечает: — Да. Они мои, а я их. Я боролась с этим, но они упорные и настырные придурки.
Ее дьявольская усмешка в конце заставила меня нахмуриться. Она подстрекает медведя и это знает. Я шепчу ей на ухо: — Ты заплатишь за это позже, котенок.
Меня встречает еще одна великолепная улыбка и небольшое пожатие плечами, когда она провокационно отвечает: — Идет.
Я втягиваю воздух, но прежде чем успеваю прокомментировать, кто-то прочищает горло, и нас выводят из нашего маленького пузыря. Феликс все еще удивленно смотрит на наш обмен, но снова становится невозмутимым боссом преступного мира.
— Ну что ж. Похоже, все вопросы улажены. Раз так, давайте спустимся в кабинку, чтобы наши великолепные девушки могли потанцевать и повеселиться. Как вам это?
Я киваю вместе с парнями, когда нам предлагают следовать за охранником.
На выходе из дверей я крепко сжимаю руку Бетани. Необходимость держать ее рядом, когда мы вступаем на эту неопределенную территорию, будоражит во мне каждый защитный инстинкт.
— Синклер? — спрашивает она.
— Хм? Прости, котенок. Отключился. Что ты спросила?
— Я спросила, откуда ты знаешь мистера Карину?
Мне почти хочется фыркнуть от ее отношения к нему. Вопиюще наивное выражение ее лица говорит мне, что она понятия не имеет о его деловых предприятиях, и это снимает часть тревожного чувства вины, возникшего с тех пор, как мы услышали, как она бормочет гимн нашего Синдиката во сне. Мы до сих пор не выяснили эту связь, но мы ждем окончания этих выходных, чтобы разобраться с этим.
Обхватив ее за талию, когда мы достигаем нижней ступеньки лестницы, я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что ничего не случилось. — Просто старый деловой партнер наших отцов, котенок. Не о чем беспокоиться. — Я замолкаю, когда мы достигаем канатов, частной VIP-зоны капо с видом на все вокруг. — Иди, развлекайся с подругой и не забывай сообщать нам, если тебе понадобится отлучиться. — Мой голос понижается, что посылает дрожь по ее телу. — Будь хорошей девочкой, котенок, или папочка снова свяжет тебя и отхлестает по попке.
* * *
Девушки снова на танцполе, а мы сидим в округлой кабинке с Феликсом. Мы не сводим глаз с девушек, так же как и охранники постоянно держат их головы в поле зрения. Дополнительная защита успокаивает, но я опасаюсь, как долго это продлится. К счастью, Феликс не заставляет нас долго ждать, прежде чем затронуть темы, которые необходимо обсудить.
— Джентльмены. То, как вы покинете этот клуб сегодня, зависит от вашего ответа. Вы все, очевидно, знаете о нашей неудачной связи с вашими отцами. — Мы киваем, потому что нет смысла отвечать. — Хотя и расстроен из-за ваших отцов, я не держу на вас зла. Особенно на тебя, Синклер.
Его взгляд сужается на мне, но я сохраняю спокойствие, потягивая напиток. Отставив его, я смотрю в сторону Бетани, а затем перевожу взгляд на капо.
— Значит, вы знаете. Я немного удивлен, что все еще стою на ногах.
Он хмыкает в знак согласия. — Думал об этом. И сейчас все еще думаю. Но также понял, что вы, мальчики, находитесь в такой же ситуации, как и моя семья. Как там у вас в Америке говорят? Болтун — находка для шпиона? Хотя я любил своего сына, он был глупым парнем. Любил покрасоваться. Слава богу, что у него есть старший брат, иначе мне пришлось бы несладко. Моя милая Габриэлла слишком хороша для такой жизни.
Он замолкает и делает глоток напитка, глядя на дочь. В его глазах светится отцовская любовь, и зеленое чудовище ревности впивается в меня своими когтями. Я никогда не чувствовал ни капли любви от своего отца. В его глазах я ничего не стою. Видя любовь и преданность Феликса к дочери, вспоминаю, что многие семьи не похожи на наши. Я отворачиваюсь, когда Феликс продолжает говорить.
— В любом случае. Могу спросить, что привлекло ваше внимание к мисс Бетани? Она не похожа на женщину ваших вкусов.
