Бабаджи Махашая прожил в доме Мукунда Гхоша один месяц. Каждый день он устраивал нагара-киртаны в разных районах Калькутты и её пригородах. Местных жителей заранее предупреждали, и они тщательно организовывали принятие и угощение группы Барха Бабаджи и всех участников шествия. Улицы города, по которым проходил маршрут санкиртаны, красиво украшались флагами и специально возведёнными на некотором расстоянии друг от друга бамбуковыми арками, украшенными свежими листьями деревьев. На этих улицах также устраивали места, где все желающие могли утолить жажду охлаждённой водой и дабой (молоком кокосового ореха). Бесчисленные толпы горожан присоединялись к санкиртане. Бесчисленные толпы, включая даже тех, кто не верил в Бога и никогда не повторял Его Имена, пели, танцевали и входили в экстаз.
Не говоря уже о эпидемии чумы, которая полностью прекратилась, Калькутту затопило новым приливом бхава-бхакти. Тысячи предались стопам Бабаджи Махашая, приняв у него посвящение. Тысячи в своей беспокойной и бесцельной жизни открыли новую страницу, которая проложила для них путь к окончательному освобождению из мира иллюзий.
Способ, которым Бабаджи Махашая, где бы он не находился, сеял семена бхакти, был прост и естественен. Он не давал наставления и не читал тщательно приготовленных лекций по бхакти или преме. Барха Бабаджи был сам воплощением премы. Увидеть его означало понять, что према является высшей целью и кульминацией всего, что есть правда, добро, красота и блаженство.
Теперь Барха Бабаджи Махашая вместе со своей группой из восемнадцати преданных решил вернуться пароходом в Пури, поскольку в те времена туда из Калькутты ещё не проложили железнодорожную ветку.
Путешествие началось. Пароход отчалил, и Бабаджи Махашая начал санкиртану. Капитан мусульманин закричал: «Что это за шум на пороходе?!»
«Это не шум, — ответил Бабаджи, — а воспевание Святых Имён Господа. От него не будет никакого вреда, напротив оно избавляет от бед и приносит всем добро».
«Прекратить это!» — опять закричал капитан.
Итак, Бабаджи остановил санкиртану. Вскоре задул сильный ветер. Море заволновалось, и волны начали захлёстывать палубу парохода. Пассажиры испугались, и капитан тоже глядел со страхом на внезапно разбушевавшийся океан. Он заметил, что когда набегали слишком большие волны, грозя поглотить пароход, Бабаджи Махашая кричал: «Джай Нитай!» — и они сразу же спадали. Это произошло много раз у всех на глазах. Тогда капитан подбежал к Бабаджи и сказал извиняющимся тоном: «Баба! Я прошу прощение. Я запретил Ваше воспевание. Это из-за моих оскорблений проведение послало этот ужасный шторм, чтобы наказать меня. Пожалуйста, начните Ваш киртан снова».
Пассажиры, в удивлении наблюдавшие, как огромные волны спадали по воле Бабаджи, тоже присоединились к просьбе капитана. Санкиртана зазвучала снова, и океан постепенно успокоился, но едва пароход добрался до Калапани. как на него набросились волны громаднее прежних. Бешеные волны безжалостно швыряли маленькое судно вверх и вниз. Оно едва держалось наплаву, казалось, что ему грозит неминуемая гибель в морской пучине. Капитан и пассажиры беспомощно глядели на Бабаджи, как на единственную надежду спасения. Но тот сидел невозмутимый, уверенный что, Харинама позаботится о них всех. Он только попросил повторять более энергично:
«Бхаджа Нитай-Гаура, Радхе-Шьяма, джапа Харе Кришна Харе Рама».
Все, включая капитана, присоединились к киртану, который продолжался четыре часа. Казалось, между Харинамой и морской стихией завязалась настоящая битва. В конце концов, матери природе пришлось предаться стопам Харинамы. Шторм утих, небо прояснилось, и пассажиры с облегчением вздохнули. Капитан подошёл к Бабаджи и смиренно поклонился его стопам, сказав: «Это только благодаря Вашей милости нам удалось спастись, иначе в такой бешеный шторм у нас не было бы никаких шансов остаться живыми».
Бабаджи ответил: «Не по моей милости, сахиб капитан, а по милости Святого Имени. Могущество Имени безгранично. Нет отличия между Богом и Его Именем. У Господа бесконечное количество форм и Имён. Магомет, Будда, Аллах, Шива, Вишну, Кришна, Нитай и Гаура — это всё Имена Бога. По существу они ни чем не отличаются. Различие — только в проявлении шакти или бхавы».
