Итак, они вернулись к баньяну и, танцуя в киртане, стали обходить дерево круг за кругом, и о чудо! как такое могло случиться! — казалось, что все ветви дерева начали танцевать под мелодию, звучащую под ним. Неужели это происходит наяву? — Они с трудом верили своим глазам. Люди отворачивались, тёрли глаза и смотрели вновь, но видели то же самое, что и прежде. Ветви действительно двигались в такт мелодии — они танцевали — ветви вверху, а санкиртана под ними. Сначала присутствующие подумали, что, возможно, ветви колышутся от взмахов птичьих крыльев. Но вскоре они эту идею отбросили, поскольку к своему удивлению заметили, что ветви танцевали только со стороны воспевания, следующие ветви начинали двигаться только тогда, когда под ними проходила санкиртана. Новость о танцующем баньяне разлетелась быстро, местные жители приходили толпами, чтобы своими глазами увидеть небывалое представление. Санкиртана продолжалась до одиннадцати часов утра, и Бабаджи Махашая уже собирался пойти отдохнуть, когда наш друг Харадхана со слезами на глазах попросил у неро разрешения остаться вместе с ним. Бабаджи Махашая утешил его, сказав: «Не нужно бояться, ибо на тебя уже снизошла милость Господа. Тебе нужно только поглядывать, чтобы в будущем баньяну опять не Я причинили вреда». Бабаджи назвал танцующий баньян деревом желаний, и объявил, что оно исполнит желания Я любого человека, если тот предложит вечером стопам дерева молоко, воду Ганга и чирагу[186]. Харадхана и вся его семьей приняли священный обет защищать баньян. После чего Бабаджи сердечно его обнял и вернулся с группой киртана в своё временное место жительства.
Однако чудеса, подобные этому, люди нынешнего века не могут легко принять на веру, и туда прибыли цензоры и эксперты — образованные и ученые соседи, которые всё ещё сомневались в рассказах очевидцев. У них были правомерные сомнения, и хорошо, что были, поскольку тщательные эксперименты устраняет сомнения и являют истину, таким образом, «добросовестные сомнения» действует как цемент убеждения.
Они появились незадолго до того, как Бабаджи Махашая узнал о них, и он захотел показать им, что правда сияет ярче, когда очищается от примеси сомнений, подобно многократно расплавленному золоту, очищенному от примесей. Его никогда не волновала клевета в свой адрес — мы уже хорошо знаем его из предыдущего повествования — но, когда суду подвергалась истина, он сразу принимал вызов и полностью доказывал, что подобные сомнения возникают из невежества высшего порядка, которое влияет на очень умные головы, несмотря на тщеславные и враждебные утверждения недальновидных пижонов и фанатичных учёных.
Бабаджи объявил им с торжественной ноткой в голосе:
«Я хочу сказать, джентльмены, что Имя Бога всемогущее: оно, Его Имя устроило такой пустяк — танец дерева. Идите и поглядите, если у вас всё же останутся сомнения, присоединяйтесь к санкиртане, и у вас появится достаточно возможностей ещё раз удостовериться в истине».
На следующее утро Бабаджи Махашая направился со своей группой санкиртаны к месту нашумевших событий, и те, кто были настроены скептически, также последовали за ним. Они пришли к баньяну примерно в пол десятого утра, и скептики к своему удивлению увидели, что как только под ветвями дерева зазвучали Имена Господа, оно снова затанцевало. Они видели и всё же не могли поверить. Один из них выступил вперёд и спросил Бабаджи, не возражает ли тот, если кто-нибудь залезет на баньян для установления истинности происходящего. Бабаджи ответил, что не имеет ничего против при одном условии, если эту задачу возьмёт на себя брахман[187]. Следуя его пожеланию, для лазанья по дереву пригласили двух мальчиков брахманов, которым дали наставления: обследовать ветви и убедиться, что на них не сидят птицы, обезьяны или другие какие-либо животные, раскачивающие их так, как будто они танцуют в ритм киртану. Однако мальчики ничего не нашли, и в финале факт танцующих ветвей был установлен без тени сомнений и всеобще принят как чистая правда. Сотворение чуда естественно приписали к чудотворным способностям святого. Более того, их особо поразило, когда они увидели нашего мусульманского друга Харадхана Мандала, лидера мусульман, к которому соседствующие индусы относились со страхом — этот самый Мандала теперь пришёл снова и пел со слезами на глазах вместе с другими участниками санкиртаны.
Та же самая история продолжалась в течение семи последующих дней — ветви танцевали, как только Бабаджи и его группа киртана начинали петь под баньяном.
Покинув Дигнагар, Бабаджи Махашая посетил Бавалу, Гуптипару, Сатгачию, Калну и Гурапу. Куда бы Бабаджи не приходил, ему были хорошо знакомы все улицы и проулки, и он никогда не останавливался для того, чтобы осмотреться и разузнать дорогу.
