Святые Бенгалии полностью

Ананда Бабу нахмурился. Он думал, как может нищий, полностью зависящий в своём пропитание от милости посторонних, быть счастливее человека, имеющего много еды, чтобы прокормить себя и других, и способного наслаждаться всеми доступными удовольствиями в этом мире. Однако он не мог выбросить из головы эту идею, как вымысел воображения безумца, поскольку был теперь убеждён, что Навадвипа Дас не сумасшедший и не безграмотный невежда, который любит поболтать, а разумный человек, которого стоит выслушать, прежде чем не доверять, поэтому продолжил разговор: «Госани, я не могу поверить твоим словам полностью. Ты должен привести достаточные основание, чтобы их доказать».

— Взгляните, счастье, к которому Вы стремитесь, смешано с болью и не постоянно. А в счастье, принадлежащем нам, садху, страданий нет. Оно бесконечное и беспрестанно растёт. То, что Вы называете счастьем, на самом деле наслаждение чувств. Оно делает Вас рабами чувств. Оно опускает Вас всё ниже и ниже в иерархии существования до тех пор, пока Вы не очутитесь в аду. То, что мы называем счастьем, принадлежит душе, а не телу или материальным чувствам. Оно скорее признак освобождения, чем рабства. Оно естественно сопутствует праведной жизни, полностью посвящённой служению Богу, источнику всего счастья.

Этот ответ Навадвипа Даса привёл к обсуждению многих вопросов относительно существования Бога, природы души, жизни после смерти, законов кармы, рая и ада. Длинная беседа растянулась в несколько последующих встреч. Постепенно Ананда Бабу был отлучён от своих материалистичных наклонностей. Адвоката озарило, что человеческая жизнь имеет более высокое предназначение, чем его потакание чувствам в греховном существовании, что есть Бог, перед Кем он был в ответственности за свои поступки, и что за все совершённые им грехи, если их не искупить, его непременно отправят в самые чудовищные районы ада. Он, несомненно, и прежде слышал о Боге, рае и аде, но никогда не был так убеждён в их истинности. Всё это, разумеется, случилось благодаря мощному духовному общению с Навадвипой Дасом, который ходил вокруг в поисках падших душ и силой вытаскивал их из трясины Майи.

Итак, в настроении глубоко раскаивающегося грешника адвокат со слезами, текущими непрерывным потоком, упал к стопам своего спасителя и взмолился: «Дада! Ты пришёл ко мне как мой избавитель. Ты пробудил меня от ужасного сна. Я тонул в колодце материального существования. Ты открыл мои глаза. Теперь ты должен сказать, как мне жить дальше. Я предаюсь твоим стопам». Навадвипа Дас посоветовал: «Бабу, потерпите немного, пока не будете представлены стопам моего дада, Радхарамана Чарана Даса Дева».

Спустя несколько дней Навадвипа дас пригласил в Каттак Барха Бабаджи Махашая. Ананда Бабу, который приехал встречать Бабаджи на станцию, привёз его в свой дом на карете. Ещё находясь с ним в карете, адвокат упал у стопам святого и стал омывать их слезами и причитать: «Баба! Я не знаю, как много я совершил грехов. Я был мясоедом, пьяницей и развратником. Я отнял непорочность у многих женщин и обманул множество людей. В суде я действовал против моих собственных клиентов, чтобы получить деньги от их противников. Доселе я не верил, что есть кто-то стоящий надо мной, кто будет судить меня, и я буду наказан за все мои деяния. Навадвипа Дас открыл мне глаза. Я стал ненавидеть самого себя, как никто другой. Даже Нитьянанда и Гауранга закрыли на меня Свои глаза. У меня есть только одна надежда: Ваши лотосные стоцы. Будьте так добры, одарите меня своей милостью».

В то время как Ананда Бабу плакал и причитал, Бабаджи Махашая сидел, откинувшись на спинку сиденья, а его стопы были в руках у адвоката, которые тот прижимал к своей груди. Бабаджи Махашая слушал его покаянные излияния сердца с полузакрытыми глазами. Время от времени его тело охватывала дрожь, и он восклицал: «Джай Нитай! Джай Нитай!» Когда Ананда Бабу, замолк полностью разбитый, он сказал: «Ананда Бабу, тебя не надо так сильно тревожиться. В этот век Кали никому не будет отказано в милости Господа. Ибо Гаура-Нитай пролили Свою милость на всех, не принимая во внимание их недостатки. Отдай мне все свои грехи, которые ты совершил в этой жизни и прошлой, и с чистым сердцем прими прибежище у стоп Гаура-Нитая». Произнеся эти слова, он заключил Ананда Бабу в объятия и затем, безмолвный, затих. Всё тело Бабаджи стало таким тёмным и тусклым, что его было трудно узнать.

Через небольшой промежуток времени карета остановилась перед домом адвоката. Бабаджи Махашая спустился на землю. Навадвипа Дас увидел потемневшее тело своего гуру и понял, что произошло. Он закричал: «Ха Нитай! Ха Нитай!» — и начал в экстазе танцевать. Бабаджи Махашая поймал его правую руку своей левой, и они стали танцевать вместе. Подошли другие люди с гонгом и караталами и запели киртан. Находчивый Навадвипа Даса, танцующий с Бабаджи Махашая, ловко увлёк его в дом вместе с остальными участниками воспевания.