Святые Бенгалии полностью

Однако, что касается Барха Бабаджи Махашая, мы можем найти в Чаритра Шудхе, его биографии в шести томах, написанной на бенгали, что, по крайней мере, в двух случаях он просил своих учеников петь во время санкиртаны Харе Кришна махамантру, а сам тем временем садился и подсчитывал круги, — возможно показывая этим, что он не против пения махамантры в санкиртане, если кто-нибудь будет подсчитывать число повторений. Он сам в санкиртане обычно пел «Бхаджа Нитай-Гаура, Радхе-Шьям…», поскольку Нитай и Гаура очень милостивы и также нет необходимости считать число повторений. Цель воплощения Нитая и Гауры на земле состоит только в том, чтобы освободить слабые и падшие души Кали-юги и, поступая таким образом, Они не принимают во внимание их оскорбления (Ч.Ч. 1.8.25–28).

Однако большинство людей поют Харе Кришна махамантру в санкиртане без подсчитывания кругов из-за отсутствия ясных запрещающих указаний. Это правда, что ни Махапрабху, ни шастры не дают определённых наставлений против пения махамантры в санкиртане без подсчёта количества повторений.

Шри Навадвипа Чандра Дас Бабаджи был выдающимся учеником Шри Радхарамана Чарана Даса Дева. Ничего не известно о его жизни до того, как он стал садху, кроме одного эпизода, когда он со своей женой и другими родственниками отправился в паломничество по Навадвипе, где повстречал Шри Радхарамана Чарана Даса, в то время известного под именем Раджен Бабу, и полностью отдал себя в его распоряжение. Он всецело предался стопам гуру и принял отречение от мира. С тех пор они почти не расставались. Хотя он принял Раджена Бабу в качестве гуру, их взаимосвязь не походила на отношения обычного гуру с обычным учеником. Она основывалась на чистой любви, как между двумя братьями. Навадвипа Дас называл Радхарамана Чарана Даса дада (старшим братом), а тот в свою очередь любил его как младшего брата. Любовь между ними была настолько глубокой и сильной, что они казались одной душой в двух телах. Даже хотя они отличались друг от друга телами, однако были едины как души. Их мысли и чувства совпадали, что подтверждается многими случаями.

Однажды, когда Радхараман Чаран Дас уехал в Каттак, а Навадвипа Дас остался в Джханджапита матхе в Пури и рано утром приступил к приготовлению завтрака, Лалита Даси[230], которая обычно каждый день готовила на кухне, очень удивилась, увидев его на своём месте. Он приготовил рис и два овощных блюда: расу[231] из картофеля с бади[232] и сабджи[233] из баклажанов, сахаджаны и картофеля, затем предложил всё это Тхакуру, и в восемь часов у него уже был готов прасад. Лалита Даси спросила его: «Что с тобой сегодня случилось? Почему ты готовишь так рано и для кого?»

Навадвипа Дас ответил: «Для кого мне ещё готовить? Дада должен приехать. Он будет очень голодным и сразу по приезде попросит прасад».

Лалита Даси сказала другим обитателям ашрама-. «Только посмотрите на него! Барха Баба в Каттаке. Не поступило никакой информации о его приезде, а Навадвипа дада готовит для него завтрак».

Едва она закончила свою речь, как, воскликнув: «Джай Нитай», — появился Барха Бабаджи. Как только Лалита Даси поднялась после поклона ему, он выпалил: «Лалита! Я очень голоден. Я ничего не ел вчера вечером».

Лалита отрапортовала: «Прасад готов. Мне принести его самой?»

Бабаджи Махашая удивлённо спросил: «Какой прасад? Я хочу рис с расой из картофеля и также сабджи из баклажанов, картофеля и сахаджаны».

Лалита, расстилая асану, ответила: «Пожалуйста, садитесь. Я сейчас принесу ваш заказ».

Бабадиж сел. Лалита Даси поставил перед ним тхала (поднос) с прасадом. Он пришёл в изумление, увидев содержание подноса, и воскликнул: «О! Точно то, что я хотел поесть! И всё приготовлено так рано, — затем добавил, — а… я понял. Навадвипа здесь. Кто ещё мог узнать, что у меня на уме?»

Как-то раз, находясь в Джханджапита матхе, Бабаджи внезапно воскликнул: «Ох! Сегодня Навадвипа Дас дал мне поесть такую кислую сливу, что у меня разболелись зубы».

Кто-то из преданных возразил: «Баба! Навадвипа сейчас нет в ашраме, он в Сакшигопале. Как он мог дать Вам сливу?»

Бабаджи сказал: «Об этом ты можешь узнать у Навадвипа Даса, когда он вернётся».

Навадвипа Дас вернулся на следующий день. Всё обитатели матха сразу же набросились на него с расспросами: «Дада! Давал ли ты Бабе вчера кислую сливу? Он говорил что у него от кислоты потрескалась на зубах эмаль».

Навадвипа Дас бросился в слёзы. Его друзья спросили его, почему он плачет. Он ответил: «Я совершил оскорбление. Вчера в Каттаке, проходя через поле, я увидел под деревом большую сливу. Я поднял сливу и прежде, чем съесть, как обычно в уме предложил её Бабе. Я даже и не думал, что он примет такой пустяк, предложенный ему с большого расстояния. О, я как последний глупец предложил ему кислую сливу!»