Святые Бенгалии полностью

Вскоре Бабаджи Махашая распрощался со всеми и уехал в Пури. Едва он вошёл в Джханджапита матх, как Лалита Даси и другие преданные начали лить слёзы по утрате Кишори Даси. Бабаджи Махашая всех утешил и захотел узнать все подробности её ухода. Лалита Даси рассказала: «После того как Вы уехали от нас, мы получили известие, что Вы покинули Мединпур, ничего никому не сказав. Ваше исчезновение послужило причиной беспокойств и уныния, возникших в сердце каждого. Вдруг ко мне подошла Кишори Даси и горестно произнесла: «Бабаджи Махашая оставил нас всех и пропал, никто не знает куда. Навадвипа даба, Гокула дада и Чайтанья дада порвали узы привязанности к нам и отправились в обитель лилы, откуда нет возврата. Ты всегда недомогаешь. Если ты тоже уйдёшь, кто будет заботиться о нас? Чья любовь будет поддержкой и опорой нашего существования? Как нам жить?»

Я ответила: «У тебя не должно быть никого страха и тревоги насчёт меня. Тысячи даси (служанок) подобных мне находятся у стоп Радхарани, которой ты посвятила свою жизнь. Ты тоже очень дорога Ей. Тебе необходимо от всего сердца и непрерывно делать служение, которое Она тебе милостиво поручила. Ты без сомнения осознаешь себя и свои желания».

«Нет, Ма, моя тревога глубоко в сердце. Я не знаю, что мне делать», — продолжала настаивать на своём Кишори.

Я вспылила: «Дурында! Зачем так переживать. Ты же знаешь, что наш Господь очень добрый. Он всегда заботится о нас и выполняет все наши желания и стремления».

Она тоже ответила резковато: «Если Он такой милостивый, я обещаю, что буду молиться от всей души, чтобы попытаться оставить тело прежде тебя».

Я попыталась предать разговору шутливый тон и сказала: «Хорошо, хорошо, тебе не стоит тратить время в легкомысленных разговорах. Иди и выполняй своё служение».

Она ушла. Через несколько дней я увидела её и спросила: «Кишори! Я вижу на твоём лице какую-то тревогу. Что случилось?»

«Ничего особенного, Ма. Я только всё думаю, когда Радхарани исполнит моё желание», — посетовала она.

Поскольку я уже забыла прошлый разговор с ней, то подумала, что она сейчас говорит о своей садхане, и посоветовала: «Открой своё сердце Радхарани. Когда Она примет тебя к Себе в служанки, то будет обязана исполнить твоё желание. Не тревожься».

«Я не беспокоюсь, но у меня есть к тебе две просьбы. Если ты пообещаешь выполнить их, я скажу» — произнесла она с печалью в голосе.

Я согласилась, сказав: «Кишори, ты прямо, как дитя.

Ну, хорошо, я обещаю. Я сделаю, что ты скажешь, в меру своих возможностей».

Кишори быстро заговорила: «Моя первая просьба: когда я буду при смерти, напомни мне имя моей спддха-сварупы (духовного тела). Моя вторая просьба: присмотри, чтобы во время моей смерти не произошло ничего противоречащего моей веше и бхаве».

Теперь, увидев на лице Кишори её бхаву, я не смогла отделаться шуткой и сказала: «Кишори, ты всегда мучишь меня своими безумными разговорами. Почему бы тебе со всей душой не погрузиться в сладкое и бесценное служение, которое тебе поручили, и получить милость Радхарани?»

«Что я могу поделать? Я не знаю, смогу ли я выполнять своё служение до Радхаштами», — ответила Кишори.

Как раз за день Радхаштами она позвала меня и попросила: «Ма, я не в силах сегодня делать Тхакура-севу[247]. Скажи Говардхану Дасу подменить меня». Я сделала, как она сказала, но моим сердцем овладела тревога. Я позвала кавираджа[248] Дхулиратху и попросила посмотреть Кишори.

Он исполнил мою просьбу и вынес диагноз: «Она совершенно здорова. Я не понимаю, почему ты так беспокоишься о ней. Зачем подвергать себя беспричинным страхам?» Однако я не успокоилась и позвала доктора. Он также осмотрел Кишори и сказал: «Я не вижу никаких причин для беспокойств. У неё небольшая температура. Я дам ей таблетки, и она завтра будет, как новенькая».

Кишори отказалась принимать лекарство. Когда я стала настаивать, она с улыбкой уступила: «Хорошо, хорошо, если ты того желаешь, я выпью», — и я дала ей таблетки.

На следующий день наступил Радхаштами. Я была занята по случаю праздника. Я не смогла навестить её утром. Она позвала меня в обед и пожаловалась: «Ма, я только волнуюсь о том, что перед концом не получу даршан Бабаджи Махашая».

Я попыталась её успокоить: «Кишори, у тебе нет никаких признаков болезни, кроме небольшой температуры. Почему ты так переживаешь?»

«Верь мне, я чувствую, что милостью Радхарани и твоими благословениями я оставлю тело завтра утром между восьмью с половиной и девятью часами. Поэтому тебе завтра не надо начинать готовить рано утром, как ты делаешь каждый день», — продолжала упорствовать Кишори.

Я зарыдала, причитая: «Кишори! Ты действительно хочешь покинуть всех нас и уйти?»

«Ма, твоими благословениями, кажется, что так оно и будет. Украсьте меня и с радостью отправьте во Вриндаван. Я сожалею, что должна оставить твою приятную компанию и также, что ухожу без даршана гурудева», — ответила она.