Кто помогал ему заниматься самообразованием? Возможно, Константин Николаевич Леонтьев, постоянно живший рядом с Оптиной. Известно, что он вслух читал отцу Нектарию свои новые статьи. Безусловно, большую помощь оказывал архимандрит Агапит (Беловидов), с 1897-го бывший духовным отцом иеродиакона. Мастер житийного жанра (ему принадлежат классические жития старцев Льва, Макария, Амвросия, Исаакия), отец Агапит, конечно же, мог дать своему духовному чаду дельный совет - что именно читать и как понимать прочитанное.
Одновременно отец Нектарий брал уроки живописи у послушника Димитрия Болотова (1837-1907), в миру известного художника. Живописью старец интересовался пристально, следил за ее развитием, сам набрасывал эскизы будущих икон... «Теперь живописное искусство в упадке, - говорил он. - Раньше художник готовился к написанию картины - и внутренне, и внешне. Прежде чем сесть за работу, он приготавливал все необходимое: холст, краски, кисти и так далее, а картину писал не несколько дней, а годы, иногда всю жизнь, как, например, художник Иванов свое “Явление Христа народу”. И тогда создавались великие произведения. А сейчас художники пишут второпях, не продумав, не прочувствовав. Например, когда пишешь духовную картину, нужно, чтобы свет не на Ангела падал, а из него струился».
21 октября 1898 года 44-летний отец Нектарий был рукоположен во иеромонаха. Рукополагал его епископ Калужский и Боровский Макарий (Троицкий, 1830-1906). Отец Нектарий так вспоминал об этом: «Когда посвящал меня в иеромонахи бывший наш благостнейший владыка Макарий, то он, святительским своим прозрением проникнув в мое духовное неустройство, сказал мне по рукоположении моем краткое и сильное слово, и настолько было сильно слово это, что я его до сих пор помню -сколько уж лет прошло - и до конца дней моих не забуду. И много ль всего-то и сказал он мне? Подозвал к себе в алтарь да и говорит: “Нектарий! Когда ты будешь скорбен и уныл и когда найдет на тебя искушение тяжкое, то ты только одно тверди: ‘Господи, пощади, спаси и помилуй раба Твоего, иеромонаха Нектария!’” - Только всего ведь и сказал мне владыка, но слово его спасло меня не раз и доселе спасает, ибо оно было сказано со властью».
После рукоположения жизнь отца Нектария не изменилась. Он по-прежнему пребывал в полузатворе, только теперь к его обычным занятиям прибавилось чередное священнослужение в скиту, монастыре и Шамордине. Однажды настоятель получил из Священного Синода предписание откомандировать из обители одного иеромонаха на корабль, отправлявшийся в кругосветное плавание. Выбор пал на отца Нектария, и он было обрадовался, уже направился к себе в келию складывать вещи... А потом опомнился: «А благословение? Благословения-то я не получил!» И бросился к старцу Иосифу (Литовкину, 1837-1911), а тот своего благословения на путешествие не дал. Так отец Нектарий остался в скиту. Это был важный урок смирения и отрешения своей воли.
В октябре 1907 года рядом с Оптиной пустынью поселился писатель Сергей Александрович Нилус (1862-1929), занимавшийся разбором монастырского архива. В своей книге «На берегу Божьей реки» он подробно зафиксировал несколько бесед с отцом Нектарием. Этот материал тем более ценен, что сведения о старце за этот период времени крайне скудны. А Нилус, записывавший свои разговоры с иеромонахом дословно, донес до нас живую интонацию отца Нектария.
Вот их разговор 23 марта 1909 года:
«Заходил проведать давно не бывавший у нас друг наш отец Нектарий.
- Что давно не видать было вас, батюшка? - встретили мы таким вопросом этого полузатворника, известного всем оптинским монахам сосредоточенностью своей жизни.
- А я думаю, - ответил он с улыбкой, - что грешному Нектарию довольно было бы видеть вас и единожды в год, а я который уже раз в году у вас бываю!.. Монаху - три выхода: в храм, в келлию и в могилу, вот закон для монаха.
- А если дело апостольской проповеди потребует? -возразил я.
- Ну, - ответил он мне, - для этого ученые академисты существуют, а я - необразованный человек низкого звания. А между тем этот “человек низкого звания” начитанностью своей поражал не одного меня, а многих, кому только удавалось приходить с ним в соприкосновение.
Я рассказал батюшке о небесном знамении, бывшем на Москве в начале месяца (ложные солнце и луна).
- Как вы, - спросил я, - на эти явления смотрите?
- Э, батюшка барин, - отец Нектарий иногда меня так называет, - как моему невежеству отвечать на такие вопросы? Мне их задавать, а вам отвечать: ведь вы сто книг прочли, а я человек темный.
- Да вы не уклоняйтесь, батюшка, от ответа, - возразил я, -в моих ста книгах, что я прочел, быть может, тьма одна, а в вашей одной монашеской, которую вы всю жизнь читаете, свету на весь мир хватит .
Отец Нектарий взглянул на меня серьезно, испытующе.
- Вам, собственно, какого от меня ответа нужно? - спросил он.
- Да такого, который бы ответил на мою душевную тревогу: таковы ли будут знамения на небе, на солнце, луне и звездах, которым, по словам Спасителя, надлежит быть пред кончиной мира?
