- Вот это разве не молния? Совсем как молния! - И он, улыбаясь, положил фонарик в шкаф и, вынув оттуда деревянный грибок, положил его на стол, снял крышку и высыпал оттуда золотые пятирублевики и говорит: -Посмотри, как блестят! Я их вычистил. Здесь их двадцать штук на сто рублей. Ну что? Посмотрел, как золото блестит, ну и довольно с тебя. Поглядел и будет, - собрал и спрятал».
Во всех этих действиях действительно был скрытый смысл, который супруги поняли далеко не сразу. Было им и горько во время супружества, и блеск богатства их поманил, а потом обманул.
Сохранилось множество свидетельств прозорливости старца Нектария. Протоиерей Василий Шустин вспоминал: «В один из моих приездов в Оптину пустынь я видел, как отец Нектарий читал запечатанные письма. Он вышел ко мне с полученными письмами, которых было штук пятьдесят, и, не распечатывая, стал их разбирать. Одни он откладывал со словами: “Сюда надо ответ дать, а эти благодарственные можно без ответа оставить”. Он, не читая, видел их содержание. Некоторые из них он благословлял, и некоторые даже целовал, а два письма, как бы случайно, дал моей жене и говорит: “Вот, прочти их вслух, это будет полезно”». Тогда же старец научил Василия (тогда еще студента) самому ставить самовар, потому что, как объяснил он, «придет время, у тебя прислуги не будет, и ты будешь испытывать нужду, так что самовар придется самому тебе ставить».
В 1913 году в Оптину пустынь приехал известный в то время журналист Владимир Павлович Быков (1872-1936) - масон и издатель журнала «Спиритуалист», а в будущем священник. В то время он как раз находился «на переломе», начав разочаровываться в своем увлечении спиритизмом. Но с отцом Нектарием он собирался посоветоваться совсем о другом. Вышло, однако, иначе... Несмотря на обширность отрывка из книги Быкова, приведем его полностью:
«Перейдя через дорожку, я направился к подъезду старца Нектария. Позвонил. Передо мной тотчас же отворилась дверь. Когда я вошел в коридор, увидел много мужчин, сидевших и стоявших, очевидно в ожидании старца. Необходимо заметить, что в это время был особенно большой наплыв посетителей у старцев. Келейник провел меня в особую комнату, где я сел в ожидании отца Нектария.
Я ожидал очень недолго. Через какие-нибудь десять-пятнадцать минут я услыхал, как в передней все зашевелились. Встал и я, приблизился к двери и вижу, как, направляясь ко мне, идет старец, человек очень невысокого роста, в таком клобуке на голове, в каком обыкновенно пишется и рисуется старец Амвросий.
Это был старец Нектарий. Благословив всех, он подошел ко мне и. ввел меня в свою келлию. Точно такая же обстановка, как и в келлии старца Феодосия (схиигумен Феодосий (Поморцев, 1854-1920), настоятель скита Оптиной пустыни в 1912-1920 годах. - В. Б.): иконы, портреты, направо большой старинный развалистый диван, накрытый чехлом. Неподалеку столик, на котором лежат несколько книг. Старец Нектарий усадил меня на диван, а сам сел со мной рядом в кресло. По виду старцу Нектарию нельзя дать много лет. Небольшая бородка почти не изменила своего природного цвета.
Странное впечатление на посетителей производят глаза старца, в особенности во время беседы. Они у него очень маленькие, вероятно, он страдает большой близорукостью, но вам часто кажется, в особенности когда он сосредоточенно вдумывается, что он как будто впадает в забытье. По крайней мере таково было мое личное впечатление. В то время как старец Феодосий вырисовывается в ваших глазах человеком живым, чрезвычайно скоро реагирующим на все ваши личные переживания, отец Нектарий производит впечатление человека более флегматичного, более спокойного и, если хотите, медлительного. Так как посещение этого старца послужило окончательным разрешением всех моих переживаний, я постараюсь по возможности точно воспроизвести смысл моей беседы с ним.
- Откуда вы изволили пожаловать к нам? - начал медленно, тихо, спокойно говорить отец Нектарий.
- Из Москвы, дорогой батюшка!
- Из Москвы?..
В это время келейник старца подал ему чай и белый хлеб .
- Не хотите ли со мной выкушать стаканчик чайку? Дай-ка еще стаканчик!.. - обратился он к уходившему келейнику.
Я было начал отказываться, говоря, что ему нужно отдохнуть, что я не смею нарушать его отдыха. Но батюшка, очевидно, вовсе не имел в виду отпустить меня и со словами: “Ничего, ничего, мы с вами побеседуем”, -придвинул ко мне принесенный стакан чая, разломил надвое булку и начал так просто, ровно, спокойно вести со мной беседу, как со своим старым знакомым.
- Ну, как у вас в Москве? - было первым его вопросом.
Я, не зная что ответить, сказал ему громкую фразу:
- Да как вам сказать, батюшка... Все находимся под взаимным гипнозом.
- Да, да... Ужасное дело этот гипноз. Было время, когда люди страшились этого деяния, бегали от него, а теперь им увлекаются. извлекают из него пользу.
