Манасингха, не теряя времени, тотчас отправился во Вриндаван. Достигнув Вриндавана, он остановился вместе с другими садху в Сахаджаханпура-Ки-Багичи, возле Дауджи-Ки-Багичи, где обычно жил Пандит Рамакришна Дас Бабаджи. По причине своего смирения он не смог набраться смелости пойти и повстречаться с ним лично. Он каждое утро стоял в месте, откуда было видно, как Пандит Баба выходит из своего кутира в туалет. Когда он проходил рядом, Манасингха кланялся ему. В ответ Баба кивал ему головой, но ничего не говорил. Он даже не поднимал глаз, чтобы посмотреть кто стоит перед ним. Так прошло три месяца. Но всё же как-то раз Пандит Баба из любопытства бросил на него взгляд и поинтересовался: «Кто ты такой?»
Манасингха представился. Баба спросил: «Почему ты здесь стоишь каждый день?»
«Чтобы получить Ваш даршан», — ответил Манасингха.
Баба больше ничего не сказал. Еще один месяц прошёл подобным же образом. Затем Баба спросил снова: «Где ты живёшь?»
«В Сахаджаханпура-Ки-Багичи», — ответил тот.
Баба посоветовал: «В четыре часа будет катха в Дауджи-Ки-Багичи. Ты можешь прийти и послушать».
Манасингха стал посещать лекции. Бабу впечатлила его преданность, серьёзность и энтузиазм. Однажды он сказал ему: «Почему бы тебе не пожить здесь в саду под каким-нибудь деревом?»
Для Манасингха, кто жил далеко в пасмурном унынии и одиночестве, сквозь облака засиял луч надежды. Его счастью не было предела. Он даже не представлял, что Баба может проявить такую милость к нему. Счастливец переселился в ашрам Пандита Бабы, найдя себе прибежище под деревом, увитым лианами.
В саду было очень много обезьян. Когда Манасингха под деревом пёк на огне лепёшки, хвостатые воришки обычно высматривали возможность внезапно наброситься и убежать вместе с ними. Иногда сам Пандит Баба приходил к нему под дерево с палкой и говорил: «Ты пеки свой хлеб, а я посмотрю за обезьянами». Для Манасингха это было уже слишком. Как он мог выносить бремя милости Бабы в таких размерах? Но ему было некуда деваться. Это походило на проглатывание пилюлей, которые были горьки но всё же приносили здоровье.
Родители Манасингхи очень переживали в связи с внезапным исчезновением сына. Они организовали обширные поиски. В конце концов, сыщики добрались до Вриндавана и обнаружили пропавшего. Родители пытались убедить сына вернуться домой. Но им пришлось уйти назад разочарованными и расстроенными.
Прожив в саду у Пандита Бабы восемь месяцев, Манасингха обратился к нему за дикшей. Баба посоветовал ему принять инициацию у Шри Мадхава Даса Бабаджи из Пучхари. Он поступил согласно его совету, но продолжал относиться к Пандиту Бабе, как к своему настоящему гуру, и практиковать бхаджан под его руководством. Баба взаимно относился к нему, как к своему ученику, проливая на него всю свою любовь и милость. Он не позволял кому бы там ни было даже прикасаться к своим стопам, но Манасингхе разрешал их массажировать.
Возможно, после дикши Манасингха принял вехи у Мадхава Даса Бабы. Хотя принц жил как вайшнав саньяси, никто не знает определённо, действительно ли он принял веш, и если да, то от кого. Он собирал еду подаянием и сам шил себе одежду из тряпок, выброшенных враджабаси. Для воды он использовал жестяную банку вместо каравы, потому что этот глиняный горшок, обычно используемый садху, в любой момент мог легко разбиться, и каждый раз, когда он ломался, нужно было прилагать определённые усилия, чтобы раздобыть новый. Враджабаси не знали его имени, полученного во время принятия саньясы и называли его Бхагата джи.
Родители и другие родственники, которые любили и уважали его, часто приезжали повидаться с ним. Когда они видели его в таком состоянии, их горю не было границ. Контраст между его прежней жизнью принца в великолепном особняке и нынешним существованием в качестве отшельника был слишком велик для их чувствительных натур. Картину, изображающую Манасингха в одеянии принца с мечом в руке, можно увидеть и в наше время во Вриндаване в ашраме Бхагават Нивас в Раманрети, построенным Шри Крипасиндху Дасом Бабаджи, выдающимся учеником Пандита Бабы. Однажды кто-то спросил Крипасиндху Даса Бабу, зачем он повесил в своём ашраме эту картину Манасингхи, прямого наследника крупного землевладельца, вместо картин изображающих садху. Он ответил: «Люди поймут Манасингху лучше, если узнают, кем он был, прежде чем стать садху. Сколько людей, купающихся в богатстве и имеющих роскошные вещи, которыми многие мечтают владеть, отрекается, подобно ему, от мира, как от безделицы или западни, устроенной майей!»
