Святые Враджа полностью

Через некоторое время Панд иг Баба оставил этот мир. Разлука с ним была невыносима для Манасингхи. Он плакал день и ночь и, как сумасшедший, бродил вокруг, восклицая: «О, Баба! О, Радхея! О, Баба! О, Радхея!» Его родители подумали, что он действительно сошёл с ума и силой увезли сына лечиться в Лорани. Манасингха, протестуя против насилия, перестал пить и есть. Но родители отнеслись к этому как к очередной фазе сумасшествия. Они оставляли в его комнате лучшие фрукты, сладости и другие деликатесы, чтобы соблазнить больного. Но он на них не глядел. В течение восемнадцати дней он не съел даже горсти еды и очень сильно ослабел. После чего пригрозил своим родителям: «Я не буду ничего есть, пока вы не отправите меня во Вриндаван».

Им пришлось отправить сына назад во Вриндаван. Но во Вриндаване они тщательно организовали его проживание в Дхираджа Лала Ки Багичи, дав корову и двух слуг, которые ему не нравились. Жить в Дхираджа Лала Ки Багичи Манасингхе также не понравилось от того, что там проживало много других садху. Он хотел находиться в уединении и поэтому переселился в Бихариджи-Ки-Багичи; слуги следовали за ним. Потом он перестал пить молоко и начал просить еду в кшетре (месте бесплатной раздачи пищи для нищих). Манасингха брал там каждый день только две роти.

В конце концов, для того чтобы полностью избавиться от общества людей, он, скрытно покинув багичи, прятался в неизвестном месте на протяжении шести месяцев. Слуги пытались его найти, но безуспешно. Он вернулся в Бихариджи-Ки-Багичи, когда его родственники, забрав корову, покинули это место. Через какое-то время они вернулись, чтобы увидеть его, и он попросил их откровенно:

«Вам нельзя теперь приходить ко мне. Сейчас у меня нет никаких родственных связей с вами. Ваши посещения беспокоят меня и мой бхаджан». Они послушались его и уехали.

В месяц магха родственники появились опять. На этот раз Манасингха попросил своего брата Мадана: «Не мог бы ты съездить в Матхуру?»

«Да, почему нет?» — ответил Мадана.

«Тогда поезжай и привези мне бахирвасу, чадар и циновку. Я хочу уйти к Пандиту Бабе. Но моя одежда, сшитая из тряпок, найденных в разных местах, считается грязной. Когда я пойду к нему моя одежда должна быть чистой. Кроме того, ты же знаешь, что приближается месяц пхалгуна, в который проводится фестиваль Холи. Мне нужны ароматное масло и гулала для Радхарани. Будь добр привези мне и их тоже».

Возможно, Манасингха получил послание от Пандита Бабы и готовился присоединиться к нему в вечном Вриндаване. Но его родственники подумали, что он хочет сходить в Бхагават Нивас, где находилось самадхи Бабы. Они были одновременно удивлены и обрадованы, потому что Манасингха в первый раз попросил их оказать ему служение. Это было признаком того, что его безумие начало проходить и он будет расположен всё больше и больше принимать от них помощь.

Мадана съездил в Матхуру и привёз вещи, заказанные братом. Манасингха попросил положить их в шкаф в его комнате. Затем он многократно настаивал, чтобы родственники вернулись домой. Они согласились уехать назад, но оставили своего слугу Рангила присматривать за ним.

Через два дня после их отъезда (это происходило 1945-м году) Манасингха пришёл утром на даршан в храм Радха-Валлабхи и посмотрел раса-лилу в ашраме Уния Бабы, а затем, приняв омовение в Даванала-кунде, вернулся в багичи.

Прямо к этому моменту появился Рангила. Он спросил слугу: «Ты знаешь, где находится Бхагават Нивас?»

«Я не знаю. Но я могу узнать у кого-нибудь и сходить».

«Тогда сходи и скажи Крипасиндху Дасу Бабе, что Бхагатаджи попросил дать ему прасад от Пандита Бабы и его кантхи».

После того, как Рангила ушёл, Манасинха одел новую бахирвасу и лёг на циновку, накрывшись чадром.

Когда слуга вернулся, он был поражён, увидев Манасингху, лежащего на циновке со взглядом, устремлённым в определённом направлении, как будто тот с нетерпением ожидал появления кого-то, очень дорогого ему. Слёзы непрекращающимся потоком текли из его глаз, казалось он не мог вынести даже секундной задержки ожидаемой встречи. Флакон с ароматным маслом и упаковка гулала, стоявшие рядом, указывали на то, что он был готов провести обряд торжественной встречи.

Рангила сказал: «Радхея, Радхея! Я принёс прасад».

Манасингха протянул руку, не отводя глаз от направления, в котором они были зафиксированы. Рангила дал ему прасад и кантхи. Манасингха положил кусочек прасада себе в рот и одел кантхи на шею, по-прежнему не меняя положения взгляда.

Рангила побежал к Шри Чхаджураме, живущему в багичи и выпалил: «Идите и посмотрите, что творится с Бхагата джи! Если есть необходимость, вызывайте доктора».

Чхаджурама джи помчался глядеть на Манасигнху. Но то, что он увидел не показалось ему ненормальным. Он отозвал Рагила в сторону и попросил: «Манасингха, кажется, медитирует. Ты не должен мешать ему. Посматривай за ним издалека. Если будет необходимо, позови меня снова».