И вот, меж двух иконоборческих смут на Седьмом Вселенском Соборе 787 г. был принят догмат, значение которого трудно переоценить, поскольку им до сих пор определяется часть духовной жизни православных христиан. Вот его текст: «ДОГМАТ о иконопочитании Трехсот шестидесяти седми святых отец Седьмого Вселенского Собора, Никейского. Храним не нововводно все, писанием или без писания установленные для нас Церковные предания, от них же едино есть иконного живописания изображение, яко повествованию Евангельския проповеди согласующее, и служащее нам ко уверению истинного, а не воображаемого воплощения Бога Слова, и к подобной пользе. Яже бо едино другим указуются, несомненно едино другим уясняются. Сим тако сущим, аки царским путем шествующе, последующе Богоглаголивому учению Святых Отец наших и преданию Кафолическия Церкве, (вемы бо, яко сия есть Духа Святого в ней живущего), со всякою достоверностию и тщательным рассмотрением определяем: подобно изображению честного и животворящего Креста, полагати во святых Божиих церквах, на священных сосудах и одеждах, на стенах и на досках, в домах и на путях честные и святые иконы, написанные красками и из дробных камений и из другого способного к тому вещества устрояемые, якоже иконы Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, и непорочныя Владычицы нашея святыя Богородицы, такожде и честных ангелов, и всех святых и преподобных мужей. Елико бо часто чрез изображение на иконах видимы бывают, потолику взирающии на оныя подвизаемы бывают воспоминати и любити первообразных им, и чествовати их лобызанием и почитательным поклонением, не истинным, по вере нашей, Богопоклонением, еже подобает единому Божескому естеству, но почитанием по тому образу, якоже изображению честного и животворящего Креста и святому Евангелию и прочим святыням фимиамом и поставлением свечей честь воздается, яковый и у древних благочестный обычай был. Ибо честь, воздаваемая образу, преходит к первообразному, и покланяющийся иконе поклоняется существу изображенного на ней. Тако бо утверждается учение Святых Отец наших, сиесть предание Кафолическия Церкве, от конец до конец земли приявшия Евангелие».
Далее в истории ничего славного Аспендос не ожидает – в следующем веке его окончательно разоряют арабы, река-кормилица мелеет, а при турках он становится маленькой деревенькой на караванных путях. От его былого великолепия остались лишь груды развалин и несколько экспонатов в анталийском музее, в числе которых – сильно пострадавшие статуи императора Адриана и Геры, великолепный краснофигурный сосуд-кратер, монеты, среди коих – знаменитый клад из 196 серебряных статеров IV–III вв. до н. э.; однако Аспендос все равно достоин исторической памяти ради одной только победы Кимона, не говоря о прочем.
Античный город Фаселис, известный также как Фасилида, располагался в востоку от Мир Ликийских, на берегу Памфилийского залива. Сейчас руины города находятся на территории Турции, но мы, конечно же, должны рассматривать Древнюю Грецию в границах куда более широких, нежели теперь имеет современное греческое государство. История малоазийских государств неотделима от истории Древней Греции и Византии, и современная граница не умаляет того влияния на них, которым обладали Эфес, Милет, Галикарнас, Кос, Миры, Анталия, Халкидон, Никея… – и Фаселис в том числе. Основан он был в VII веке до н. э. родосскими переселенцами как своего рода форпост во враждебной Родосу Ликии (о чем было сказано в 1-й главе) и очень скоро, по меткому выражению одного из турецких историков, стал блистательным античным Парижем. Достаточно сказать, что там хранилась одна из главных святынь древних греков – копье героя Троянской войны Ахилла, естественно, привлекавшая в город многочисленных паломников и просто почитателей Гомера – а таких в образованной Элладе было, разумеется, с избытком. Богатству города способствовало и наличие в нем трех хорошо укрепленных гаваней – внутренней, внешней и военной, товарооборот был поистине гигантским.
Положение изменилось к худшему, когда городом, как и почти всем малоазийским побережьем, завладели персы; приход Александра Македонского жители Фаселиса восприняли как подарок неба: они не только сами открыли ему ворота, но и вообще настолько радушно приняли его, что этот «второй Ахилл» сделал Фаселис своей столицей во время своего памфилийского похода и принимал в нем послов, изъявляющих покорность городов и народов. Арриан пишет: «[В Великую Фригию к Александру] пришли от фаселитов послы увенчать Александра золотым венцом и просить у него дружбы. Извещенные об этом, многие из городов Нижней Ликии прислали посольства. Александр велел фаселитам и ликийцам сдать их города тем, кого он к ним для этого направит. Все города были сданы. Сам он немного спустя прибыл в Фаселиду и помог населению уничтожить мощное укрепление, воздвигнутое в их стране писидами: варвары делали отсюда набеги и наносили урон фаселитам, работавшим в поле».
