Я не ответила. Мы шли по тротуарам. Ноги утопали в листве. То и дело открывались двери, поэтому приходилось отходить на дорогу, где проезжали телеги, запряженные лошадьми. Когда мы свернули в переулки, то пусть стал легче. В переулках не было ярких фонарей, но все равно было достаточно светло, чтоб идти и не спотыкаться по грунтовым дорогам.
Мы остановились перед домом с облупившейся штукатуркой и рассохшейся дверью. Дверь не закрывалась на замок. Такое ощущение, что сюда мог зайти каждый. Старая скрипучая лестница поднималась крутыми виражами. Хорошо, что было темно и я не видела колодца, который образовался лестницей.
– Вот и моя квартира. Я с дочерьми живу. Муж из плаванья не вернулся. Вот и пришлось одной их поднимать. Теперь пирожки пеку и продаю их приезжим.
– А с работой тут как?
– Работа есть. Но пирожками торговать выгоднее.
– Мама пытается меня вытащить из этого болота, – сказала девушка, ровесница Ани, которая подошла к матери, чтоб забрать у нее корзины. – Я Светик.
– Женя.
– Мама, ты мне купила книгу? – подбежала вторая девочка с тонкими косичками и такими же тонкими руками. На ее глазах были большие очки, явно рассчитанные на взрослого, а не на ребенка.
– Сегодня нет. Книги подорожали. Поэтому будем одну в две недели покупать, а не каждую неделю, – ответила тетя Зина. – Светик, Женя у нас останется ночевать. Поставь лишнюю тарелку на стол. Жень, чувствуй себя как дома. Туалет в конце коридора. Душа у нас нет. В конце улицы есть общественный.
– Ничего страшного.
– Зато у нас есть целых две комнаты, – сказала Светик.
– И одна из них кухня, – хмыкнула тетя Зина.
– Я вас не стесню. Мне только одну ночь пережить.
– А дальше разбогатеешь? – спросила тетя Зина. – Не рассчитывай. Здесь все иначе, чем на большой земле.
– И что такое большая земля? – спросила я.
– Города за маяком, – ответила Светик.
Квартира тети Зины была небогатой. Две комнаты. В одной была спальня. Другая была как кухней, так и общим залом. Центрального водопровода не было. Поэтому воду приходилось приносить с колонки, а умываться через умывальник с краном. Использованная вода шла на слив унитаза.
Стены украшала плитка. Местами она была с рисунками, местами однотонной. Ее явно не подбирали в одном стиле, а использовали остатки. Занавески на окнах отсутствовали. Из-за этого легко было видно, что происходило в соседних квартирах. Из-за открытых окон доносились обрывки разговоров. Где-то на улице играла музыка. С завода шел гул. И все это сплеталось со звуком прибоя, криками ночных птиц и жужжанием морских мух.
– Как тебя к нам занесло? – спросила тетя Зина, ставя передо мной миску с жаренными овощами и рыбой.
– Просто села на поезд. Двадцать лет брака с волхом. А теперь одна. Он себе пару нашел. Я решила за него порадоваться и села на поезд, уехав подальше от всех, – ответила я.
– Странный выбор, – заметила тетя Зина. – Я приехала сюда, так как знала, что муж за мной не поедет. Мы с ним разругались в пух и прах. Два раза он меня отпускал, а потом брал слова обратно. Приезжал и ломал все мои планы. Поэтому я и приехала сюда.
– А почему он сюда бы не приехал?
– Побоялся бы соли. Он из холодных кланов, – ответила она. – Они терпеть не могут жару и соль. Приехала сюда. Устроилась нянькой в гостиницу, где присматривала за детишками приезжих. Потом вон их отца встретила. А он в море пропал. Вот и вся жизнь.
– Моя жизнь еще короче. Школа. Практика. Свадьба. Дети. И я тут. Даже вспоминать толком нечего.
– Твоя жизнь еще только начинается. Но зачем ее начинать здесь? – спросила тетя Зина.
– Не вижу разницы, – ответила я.
– Мама не любит поселок. В последнее время здесь стало слишком много зеленых, – ответила Светик.
– Я таких существ раньше не видела, – сказала я. – Что с ними не так? Их нужно опасаться?
– Это поцеловавшиеся с лианой, – хмыкнула Светик. – Такие же люди, как и мы, но без права выхода с юга побережья. Зато они могут плавать в другие страны.
– Тогда в чем проблема? – не поняла я.
– Привязка. Пусть и не такая навязчивая как у волхов или холодных кланов, – ответила тетя Зина. – И эта привязка, она жизни мешает.
– По мне так самая противная привязка у волхов. Истинная пара – это на всю жизнь. Сумасшедшая любовь, сумасшедшая тоска, если кто-то из пары умирает. Я за многими парами наблюдала, но такое ощущение, что они живут по принципу «все или ничего». Без компромиссов. На мрачных территориях привязок нет, но есть штрафы за развод. Нужно такие деньги отдать, что потом без всего остаешься, – сказала я.
– Тут иначе. Если с встречаешься с зеленым, то потом…
– Можешь и сама позеленеть, – хихикнула Светик.
