Связанные честью полностью

Но это Джианна из нас двоих всегда была бойцом, я предпочитала действовать тоньше.

– Пока я хочу избавиться от этого телефона и выиграть время для того чтобы подумать, не хочу, чтобы Лука меня выследил.

– Позвони, как только сможешь. Время не имеет значения. Если не услышу тебя к завтрашнему утру, плевать как, но я улечу в Нью-Йорк.

– Хорошо. Люблю тебя.

Прежде чем Джианна успела сказать что-то еще, я нажала отбой, отключила телефон и выбросила в мусорный контейнер, а затем продолжила слоняться по улицам. Было уже за полночь, и я устала. Единственное, что помогало идти, это образ Луки, сходящего с ума из-за того, что не удается меня найти. Он ненавидел терять контроль. И теперь я от него ускользнула. Хотелось бы мне посмотреть на выражение его лица!

Я купила стаканчик кофе и обхватив его ладонями, привалилась спиной к фасаду кофейни разглядывая редких прохожих. Каждый раз, когда мимо проходила парочка влюбленных, которые держались за руки, целовались и смеялись, в груди щемило. Глаза пекло от усталости и слез. Я ужасно вымоталась.

Наконец, я поймала такси и назвала домашний адрес. Едва вошла в вестибюль, консьерж схватился за телефон. «Хороший песик», – так и подмывало меня сказать. Вместо этого я растянула рот в улыбке, вошла в лифт и провела карточкой по прорези чтобы подняться на последний этаж. Сейчас я почти успокоилась, по крайней мере, внешне. Интересно, Лука в пентхаусе? Или охотится на меня? Или вернулся к своей шлюхе, предоставив сделать всю работу своим людям? Когда я просыпалась в объятиях Луки или когда он целовал меня, я позволила себе поверить, что есть шанс влюбить его в себя. Когда мы ужинали, я думала, что смогу полюбить его.

Я шагнула из лифта в пентхаус, и Ромеро чуть не упал от облегчения.

– Она здесь, – сказал он в телефон и кивнул, прежде чем закончить разговор.

– Где Лука? Вернулся к своей шлюхе?

Ромеро нахмурился.

– Ищет тебя.

– Удивлена, что он беспокоится. Мог бы послать тебя или одну из своих шестерок. Ты же готов на все, что он скажет. Даже прикрывать его измены.

Ромеро не ответил. Сама не знаю, зачем на него нападала.

Я развернулась и пошла прочь.

– Ты куда?

– Собираюсь раздеться и принять душ. Хочешь посмотреть – милости прошу.

Ромеро не сдвинулся с места, но провожал меня взглядом, пока я поднималась по лестнице. Я захлопнула за собой дверь спальни, закрыла ее на замок и отправилась под душ. Выкрутила кран горячей воды настолько, сколько могла вынести, но и она не смогла смыть из памяти образ Луки, вколачивающегося в Грейс. Ее улыбка. Звук шлепков его бедер о ее зад. Понятия не имею, что чувствовала. Разочарование. Ревность? Луку выбрала не я, и все же он стал моим мужем. Я ждала его верности, чтобы он хотел только меня. Чтобы меня ему было достаточно.

Когда вышла из душа, раздался стук в дверь. Не спеша, завернувшись в полотенце, я прошла в спальню.

– Ария, впусти меня!

В голосе Луки звучала злость. Так он разозлился?

Сбросив полотенце, я натянула шелковую ночную сорочку.

– Я вышибу дверь, если ты не откроешь.

Хотелось бы мне посмотреть на это. Может, мне повезет, и ты вывихнешь плечо.

– Ария, открой эту чертову дверь!

Я слишком устала, чтобы продолжать играть с ним. Хотелось, чтобы этот день кончился, а сон волшебным образом стер мне память. Я открыла дверь, развернулась и пошла обратно к кровати. Дверь распахнулась, ударившись о стену, Лука ворвался внутрь, схватил меня за руку, и я взорвалась. Да как он смеет прикасаться ко мне после того, как этими же руками щупал задницу этой шлюхи?

– Не трогай меня! – вскрикнула я, вырываясь от него. Он тяжело дышал, взгляд был диким, волосы взъерошены, рубашка застегнута криво. Маттео стоял в дверном проеме, Ромеро и Чезаре маячили немного поодаль.

– Где ты была? – прорычал он.

Лука снова потянулся ко мне, и я отшатнулась.

– Нет! Никогда больше не трогай меня! Не тогда, когда этими же руками держался за задницу своей шлюхи.

Его лицо застыло.

– Все вон. Живо.

Маттео развернулся и вместе с двумя другими мужчинами исчез из поля зрения.

– Где ты была?

– Я не изменяла тебе, если тебя только это беспокоит. Я бы никогда так не поступила. Я считаю, что верность – самое важное в браке. Так что можешь успокоиться, мое тело все еще только твое. – Последние слова я практически выплюнула. – Я просто гуляла по городу.

– Ты шлялась по Нью-Йорку ночью одна?

Я смотрела ему в глаза, надеясь, что он поймет, как сильно я ненавижу его за то, чему стала свидетелем, и как больно мне осознавать, что он так мало меня уважает.

– Ты не имеешь права сердиться на меня, Лука. Не после сегодняшнего. Ты мне изменял.

Лука рыкнул.

– Как я могу изменять, когда наш брак не настоящий? Я даже не могу трахнуть собственную жену. Думаешь, я буду жить как монах, пока ты не соизволишь решить, что сможешь потерпеть близость со мной?

Что за высокомерная свинья! Они с моим отцом бдительно следили, чтобы я даже словом не обмолвилась с другими мужчинами до свадьбы.