Все так же уверен в себе, уравновешен, и все же… Я взглянула на его промежность. Данте расстегнул ширинку и спустил брюки. Его черные боксеры мало что скрывали от впечатляющей выпуклости. Мне хотелось протянуть руку и прикоснуться к нему, но я сдержалась и наблюдала, в то время как потихоньку росла моя нервозность. Я ждала этого так долго. Наконец, Данте избавился и от своих боксеров. Его член был толстым и длинным и находился в состоянии полной эрекции, что странным образом наполнило меня удовлетворением. Наконец-то, спустя столько времени игнора, сначала со стороны Антонио, а затем от Данте, я получила реакцию хотя бы от последнего.
– Подвинься, – произнес Данте своим голосом Дона, тем голосом, который не вызывал никаких споров, не то чтобы я мечтала протестовать.
Я без промедления поползла назад и вынула руки из халата, чтобы лечь перед Данте абсолютно голой. Он не сделал движения, чтобы снять рубашку и жилет, а взобрался на кровать и устроился между моих ног, разведя их, открывая меня для себя. Я задалась вопросом, почему он не разделся полностью? Это какой-то барьер, который он собирается между нами держать? Или я зря заморачиваюсь? Он выглядел более чем сексуально в своем жилете, но все же…
Ни единой мысли не осталось в моей голове, когда Данте направил член к мой промежности и толкнулся в меня. Он был твердым и большим, но я так долго ждала этого. Я была готова. Данте приподнялся на руках, двинул бедрами и проскользнул на несколько дюймов вперед, пока я не напряглась и не закричала. Зажмурившись, я несколько раз резко вдохнула через нос, чтобы успокоить разогнавшийся пульс. Боль уже затихала, но еще не прошла до конца. После еще одного глубокого вздоха я открыла глаза и обнаружила, что Данте смотрит на меня. Его зубы были сжаты. В этот момент он не казался таким спокойным и уравновешенным. Было видно, что он прилагает огромные усилия к тому, чтобы не двигаться. Я подняла руки, схватила его за плечи и после этого сделала маленький кивок. Качнув бедрами, Данте толкнулся на всю длину. Я изогнулась, зажав рот, чтобы не издать ни звука, и, выдыхая через нос, заставила себя расслабиться.
Данте посмотрел на меня, сдвинув брови. Мышца у него на щеке подергивалась.
– Скажи мне, когда я смогу двигаться, – процедил он, удивив меня этим проявлением сострадания.
Я поерзала в нетерпении, отчаянно желая, чтобы Данте двигался во мне. Небольшой дискомфорт еще был, но все же стало лучше.
– Все нормально.
Он кивнул, затем вошёл почти до упора, прежде чем вернуться обратно. Мои мышцы плотно сжали его член, пытаясь свыкнуться с вторжением, но я почувствовала прикосновение удовольствия от этой болезненности, когда Данте взял медленный ритм. Мне хотелось, чтобы он опустился на предплечья, чтобы мы могли стать ближе, но он опирался на ладони. Я подумала, что ничего другого и не должна была ожидать. Он предупреждал меня, но, по крайней мере, был осторожен и не набрасывался.
Из меня вырвался короткий стон, когда Данте ударил в восхитительное место глубоко внутри меня. Он ускорился, толчки стали сильнее. Он полностью сконцентрировался, не издавая громких звуков, но его дыхание участилось. Мне понравилось наблюдать за ним, замечать мелкие подрагивания и вспышки на его холодной маске, когда его удовольствие росло.
– Мое время истекает, – предупредил он резким голосом. – Не знаю, как долго еще смогу продолжать.
Меня удивило его признание. Вот уж не думала, что он похож на человека, который с готовностью признался бы в чем-либо, по его мнению, похожем на слабость. Я обрадовалась этой крохотной искре человечности.
– Все в порядке.
Не то чтобы я собиралась кончить ещё разок. Я бы сказала, что была близка к пределу своих возможностей.
Движения Данте стали более быстрыми и менее сдержанными, почти отрывистыми и бесконтрольными. А затем он, наконец, опустился на предплечья, сделав нас ближе, чем мы когда-либо были. Наши тела прижались друг к другу, как будто мы слились в одно, и Данте по-настоящему начал вколачиваться в меня, сильно и быстро, и моя чувствительность превратилась в мучительный приступ боли, но мне было не до того. Я ощущала его жар через одежду. Его жилет натирал мои чувствительные соски, и все же мне хотелось почувствовать его кожу, но даже это было в данный момент не так важно. Имело значение только то, что Данте, наконец, сделал меня женщиной, позволив произойти близости. Возможно, это новое начало, настоящее начало нашего брака. Я прижалась к нему и уткнулась лицом ему в шею, в то время как Данте толкнулся в меня еще несколько раз.
