Я медленно втянула воздух сквозь зубы, когда меня опять замутило. Данте внимательно посмотрел на мое лицо.
– Ты побледнела. Все еще нехорошо? Может, тебе стоит поговорить с доком.
– Нет, я… – Я не смогла закончить предложение, когда накатил следующий приступ тошноты.
Я выскочила из кабинета Данте и рванула к гостевому санузлу, потому что до ванной на втором этаже просто не успела бы добежать. Как только склонилась над унитазом, из меня вышло все то, что я съела утром. Желчь обжигала горло. Я на секунду закрыла глаза, вцепившись в фаянс. Это не помогло справиться с головокружением, а только еще больше ухудшило ситуацию, если это вообще было возможно. Я открыла глаза, услышав шаги позади себя, и черные будапештеры Данте показались в зоне моего периферийного зрения. Я быстро спустила воду в унитазе и покачнулась. Данте схватил меня за руку, чтобы удержать.
– Валентина? – В его голосе послышалась растерянность.
Я прополоскала рот и умылась, все это время чувствуя на себе взгляд Данте. Обернулась к нему, робко улыбнувшись:
– Я в порядке.
Данте не выглядел убежденным. Он последовал за мной в коридор, а затем наверх в нашу спальню. Мне хотелось сменить рубашку. Я не могла избавиться от мысли, что она воняет рвотой. Я понимала, что Данте что-то подозревает, но не хотела рассказывать о нашем ребенке, пока он в таком отвратительном настроении из-за Джианны. Я предпочла бы подержать это в секрете немного дольше.
Данте коснулся моей талии.
– Ты ведь знаешь, что я ненавижу, когда ты хранишь секреты. Не превращай это в привычку.
Я встретилась с ним взглядом и прижала ладонь к животу. Данте проследил за моим движением, его тело напряглось.
– Я беременна, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. Не знаю точно, чего я ожидала. Я знала, что Данте не был чересчур эмоциональным, но надеялась по крайней мере на маленький проблеск радости. Но на его лице застыло подозрение.
– Беременна? – Он сделал шаг назад, взгляд его стал жестким и расчетливым.
– Да. Мы никогда не пользовались защитой, поэтому я не понимаю, почему ты так ошарашен. Не наследник ли был одной из причин, по которой ты женился на мне?
– Это было причиной, почему мой отец хотел, чтобы я снова женился.
– Значит, ты не хочешь детей?
Рот Данте сжался в тонкую линию.
– Он мой?
Теперь настала моя очередь отшатнуться от него. Я даже не смогла вымолвить ни слова, настолько была шокирована. Неужели он действительно это спросил? Я находилась на грани эмоционального срыва.
– Ответь на мой вопрос, – тихо произнес Данте.
– Конечно, это твой ребенок. Ты единственный, с кем я когда-либо спала. Как ты можешь задавать такой вопрос? Как ты смеешь?!
– Я не отслеживаю все, чем ты занимаешься, и есть много мужчин, которые часто посещают казино, где ты работаешь, и не откажутся от ночи с тобой. У тебя есть привычка хранить от меня секреты. Мне напомнить тебе о Фрэнке?
Я не могла поверить в то, что слышу. Я не хотела в это верить. Слезы разочарования и ярости жгли глаза.
– Как ты можешь так говорить? Я никогда не давала тебе никаких оснований сомневаться во мне. Я верна тебе. Есть разница между тем, чтобы не сообщить о Фрэнке, и изменой тебе.
Данте все еще не выглядел убежденным.
– С первой женой мы много лет пытались зачать ребенка, и ничего не вышло. С тобой мы женаты менее четырех месяцев, и ты уже беременна.
– Я не знаю, почему ты ведешь себя так, как будто это невозможно. Если твоя первая жена была бесплодной, тогда это все объясняет. Вы никогда не консультировались с врачом? Или ты думаешь, что это ты бесплоден?
– Мы никогда не обращались к врачу для того, чтобы разобраться, почему не могли зачать. Но это не твое дело. Я не буду обсуждать свой первый брак с тобой.
Я знаю, почему он никогда не консультировался с врачом. Глупая гордость мужчин мафии. Они предпочитают жить в неведении, боясь узнать, что стреляют холостыми.
– Очень жаль. Мы уже его обсуждаем. Я знаю, почему ты не желал это выяснять. Тебе не хотелось знать правду, потому что ты беспокоился, что это сделает тебя менее мужественным, если твоя жена не может забеременеть по твоей вине. Но теперь мы знаем, что дело было не в тебе. Это Карла, она была бесплодна. – Я внутренне содрогнулась от своих слов. Я не хотела говорить плохо о мертвой женщине.
Данте покачал головой.
– Я же сказал, что не хочу говорить о Карле.
– Почему нет? Потому что все еще любишь ее? Потому что не можешь двигаться дальше? – Он замер. – Мне жаль, что ты потерял Карлу, но теперь я твоя жена. – Внезапно все, что во мне копилось, всплыло на поверхность.
Я понимала, что Данте балансирует на грани потери контроля, и хотела этого. Меня уже воротило от его ледяного спокойствия, от его железной логики.
