– Да, вот почему он хотел с тобой встретиться. Я его послал.
– Почему он не сказал мне?
– Потому что я хотел, чтобы он сначала выяснил твою преданность.
Мою преданность? Неужели Антонио волновало, что я расскажу об этом Данте? Я нахмурилась.
– Хорошо… Тогда почему кто-то пытался меня убить, когда я встречалась с ним?
– Я не пытался убить тебя, – засмеялся Антонио. – Я целился выше твоей головы. Мне нужно было помочь Фрэнку. Данте убил бы его, если бы я ничего не предпринял.
Мне по-прежнему не нравилось, что он вообще целился в мою сторону. Пули попали в стену очень близко от моей головы.
– Значит, ты был там все время и не сказал мне?
– Данте со своим телохранителем появились, когда я уже собирался выйти. Он все испортил.
– Как тебе удалось войти за мной сюда так, что даже Энцо ничего не заметил?
– Когда-то я был одним из них. Я смог бы в любое время перехитрить этого парня.
У меня голова шла кругом. Я попятилась от него.
– Я рыдала на твоей могиле! Много месяцев оплакивала тебя.
– Я знаю, – кивнул он. – Но я не мог посвятить тебя в свой план.
– Почему нет? У тебя не было проблем с Фрэнком.
Антонио бросил на меня умоляющий взгляд.
– Я не хотел тебя вовлекать в это. Это было бы слишком опасно.
– Что за тело, которое они нашли? С ним был твой любимый нож.
– Это просто бездомный, – пренебрежительно ответил он.
– Ты убил его и инсценировал, как будто тебя убили русские?
Антонио кивнул, гордо блеснув глазами.
– Я отрезал ему голову, чтобы они не могли идентифицировать меня по зубам.
Я смотрела на него во все глаза.
– Синдикат решил отомстить после того, как они нашли твой труп! Они напали на русских и убили несколько человек.
– Братва заслуживает смерти. Мир без нее станет только лучше.
Мир был бы гораздо лучшим местом без многих людей, которых я знаю.
– Я поверить не могу, что ты не рассказал мне. Я вышла за тебя, чтобы помочь, а ты не доверял мне настолько, чтобы посвятить в свой план. Ты никогда не думал, что я, может, тоже хотела бы избавиться от такой жизни?
– Я доверял тебе. И все еще доверяю, Вэл, но я не мог вовлекать в это тебя. И как бы я взял тебя с собой? Было бы подозрительно, если бы мы инсценировали и твою смерть.
Я не могла понять, почему это выглядело бы более подозрительно. Мы могли устроить место преступления в нашем доме и сожгли бы два тела. Но мне бы не хотелось, чтобы умер невинный человек только для того, чтобы я смогла последовать за Антонио. Я уже не любила Антонио так, как в начале нашего брака.
– И будем откровенны: ты действительно хочешь оставить эту жизнь?
Я покачала головой. Это было единственной жизнью, которую я знала. Даже не представляла, как жить в нормальном обществе. Я вгляделась в его лицо.
– Но зачем ты здесь? Если ты хочешь оставить эту жизнь позади, встречаться со мной совершенно неразумно. Почему ты все еще в Чикаго? Разве тебе не положено быть где-то в Карибском бассейне или в Южной Америке, по полной наслаждаясь своей новообретенной свободой от мафии?
– Я узнал о твоем браке с Данте Кавалларо.
Я фыркнула.
– Ты вернулся не из-за этого. С чего бы тебе тогда выходить из укрытия? Ты был в безопасности.
Антонио отвел глаза. Я поняла, что он не хочет отвечать на мой вопрос.
– Я пытался. Мы с Фрэнком пытались зажить другой, нормальной жизнью. У меня было достаточно денег, чтобы неплохо пожить какое-то время в Мексике. А затем, согласно плану, найти работу, как обычные люди.
– Ну и?
– Я не смог, Вэл. Я пытался работать, но это было так унизительно, как будто я ничто. Вкалывать за гроши, жить в нищете! Мне было невыразимо скучно. Я старался ради Фрэнка, но он наконец осознал, что я несчастен, и мы решили вернуться в Чикаго.
– Но зачем? – спросила я. – Ты вряд ли сможешь нарисоваться в офисе у Данте и сообщить ему, что воскрес. Ты нарушил свою клятву, покинув Синдикат, предал их. Они не поприветствуют тебя с распростертыми объятиями.
Антонио мрачно кивнул.
– Я понимаю. Ты думаешь, я не знаю этого?
И тут меня осенило.
– Ты хочешь, чтобы я поговорила с Данте, попросив простить тебя, чтобы я придумала какую-то безумную ложь, которая спасет твою жизнь?
Я понятия не имела, что такого я должна была бы сделать или сказать, что помешало бы Данте застрелить Антонио. Он нарушил главное правило мафии: ты не можешь просто уйти из Синдиката – это на всю жизнь.
Антонио схватил меня за плечо, глядя с мольбой в глазах.
– Если бы мог изменить то, что натворил, я не оставил бы тебя вдовой. Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, Вэл, верно?
Я медленно выдохнула.
– Я знаю, Антонио. Ты много раз говорил мне, что любил меня, как сестру.
Антонио приблизился ко мне.
– Возможно, я смог бы любить тебя больше, чем так. Может, если мы попробуем еще раз, у нас получится нечто большее, чем фальшивая супружеская пара.
– О чем ты говоришь?
– Я хочу вернуться к моей старой жизни, к тебе. На этот раз я хочу попробовать по-настоящему.
Я была сбита с толку сильнее, чем когда-либо за всю свою жизнь.
– Антонио, у тебя есть Фрэнк. Как же он? Ты гей.
