Доголеро неподвижно лежал возле алтаря, и мне даже отсюда было понятно, что он мертв. Кровавник сидел у стены и не шевелился. Он не пытался нападать на нас или просто бежать. Но Ниар нахмурился. Поднял ладонь, формируя на ней явно мощные чары, а меня задвинул себе за спину.
— Кто ты такой? — спросил муж отрывисто.
Кровавник медленно опустил руки. У него на лицо облегчение мешалось с обреченностью.
— Меня зовут Эрлих Мор, — произнес он устало.
— Что это за место?
— Дом Доголеро.
— Здесь есть кто-то еще?
— Нет, — вздохнул кровавник. — Только тело какого-то бродяги в спальне, замаскированное под Доголеро.
— Хорошо, — Ниар слегка расслабил плечи. Потом наклонился, подбирая с пола мои блокираторы, и швырнул их Мору. — Надевай.
Тот без возражений нацепил их на свои запястья.
— Они не заблокируют магию крови полностью, — удивил он откровенностью. — Но я не буду сопротивляться. Не хочу.
— Почему?
— Потому что лучше мучительный конец, чем мучения без конца, — произнес Мор, и в его взгляде, направленном на Доголеро, на секунду мелькнула ненависть.
Ниар недоверчиво хмыкнул. Шагнул в угол, где валялись его камзол и рубашка, пошарил там и достал переговорник. Сжал в кулаке, что-то шепнув беззвучно, и вернулся ко мне.
— Ты бастард Арбандо, — произнес он. — Мы считали, что тебя нет в живых. Как ты попал к Доголеро?
Я знала, как это случилось, но решила дать кровавнику возможность высказаться.
— Я просидел в подвале у папаши почти три года, — проговорил Эрлих, глядя куда-то в пустоту, — Он ставил на мне эксперименты, поил какой-то дрянью… В общем, старался разбудить магию крови любой ценой. По сравнению с ним целитель Доголеро, который часто навещал меня, казался заботливым дедушкой. Однажды он сказал, что мне больше нельзя оставаться у Арбандо, потому что это плохо кончится. Я согласился. Я тогда был на все согласен, лишь бы вырваться из папашиной мучильни.
На его лицо набежала тень. Мор поморщился и продолжил:
— Доголеро удалось обмануть герцога и вывезти меня сюда. Он поселил меня в покоях, словно короля, подлечил, откормил. А потом сказал, что дар у меня есть и от него уже никуда не деться. И что мне нужно быть очень осторожным, потому что даже сейчас за такой дар казнят без суда и следствия. Конечно, я поверил в то, что Доголеро не наплевать на меня. Прилежно учился, делал все, как он говорит. Вот только постепенно до меня начало доходить. Я был для него всего лишь инструментом. Да, ценным, уникальным, но инструментом.
— Ему была нужна твоя магия, — тихо произнесла я.
— Да, — согласился Мор. — Правда, когда до меня это дошло, было уже поздно. Доголеро опутал меня таким количеством клятв, что я вообще ничего не мог. Не мог выйти за пределы поместья, не мог говорить с посторонними или показываться им на глаза. Не мог ослушаться приказа. Ну и навредить своему хозяину, конечно.
Я вздохнула. Чутье подсказывало, что кровавник не врет ни словом, и его стало искренне жаль.
— Доголеро хотел вечной молодости. Год назад мы начали готовить ритуал и почти успели довести его до ума. Но вмешались вы. Доголеро узнал, что вы полезли в дела десятилетней давности и испугался. Если бы правда всплыла на свет до того, как он «умер», все пошло бы прахом. Пришлось принимать меры.
— Проклятие.
— Доголеро заставил меня зачаровать книгу. — Мор перевел взгляд на Ниара. — И я знаю, что вы сумели разделить проклятие. Отличный ход, надо сказать. Старый паук такого не предусмотрел.
— Спасибо, — саркастично произнес Ниар.
— Сначала Доголеро хотел просто избавиться от вас обоих. А потом понял, что может использовать в качестве жертвы, убив двух зайцев одним ударом. Заплатил кому-то из наемников, чтобы за вами проследили, остановили ваш мобиль и доставили сюда. Мне велел подготовить ритуал. Пришлось послушаться. Но я решил, что это мой единственный шанс освободиться. Ведь даже после ритуала Доголеро не отпустил бы меня.
— Ну еще бы, — кивнула я.
Вторая молодость явно не отменяла всех тех клятв, которыми был опутан мужчина. А старый целитель, обретя новую жизнь и силы, вполне мог бы развернуться на полную катушку, используя кровавника так, как хотелось. Он говорил о великих свершениях. Но почему-то кажется, что в попытках достичь величия Доголеро окончательно бы потерял всякое человеколюбие.
— Навредить Доголеро напрямую мне было никак нельзя. Поэтому единственное, что я смог, это вложить оружие в руку того, кого не связывали никакие клятвы.
— Тебе повезло, что я быстро реагирую, — Ниар поморщился.
— Нам всем повезло, — не удержалась я.
— Доголеро умер. — Кровавник слабо улыбнулся. — И мне его вообще не жалко. Да и себя, в общем-то, тоже. Казнь — так казнь. Кстати, проклятие с вас обоих я снял. Больше оно вам не угрожает.
Я уловила краем глаза движение и дернулась, рефлекторно прижимаясь к Ниару. В подвал почти бесшумно влетели люди, с ног до головы укутанные в черное. Они рассредоточились вдоль стен и замерли.
— Все в порядке, это свои, — успокоил Ниар.
