Я замерла. У меня перехватило горло от нахлынувших эмоций, и большая часть моего гнева схлынула.
– Правда? – Мой голос дрожал.
Гроул кивнул, взгляд его при этом был почти добрым.
– У тебя должна быть возможность попрощаться. Если от этого тебе полегчает.
Я не была уверена, было ли это правдой, полегчало бы мне от этого или нет, но я, тем не менее, была благодарна за это. Его доброта все еще удивляла меня. Не была уверена, что и думать о человеке, стоявшем передо мной.
– У тебя была возможность попрощаться со своей матерью?
Выражение лица Гроула стало еще более настороженным.
– Видел, как она умерла, и тогда же с ней и попрощался. После этого они перерезали мне горло, и мне пришлось бороться за свою жизнь.
Я покраснела. Естественно. Он был маленьким мальчиком, который перенес ужасные страдания. Хотя сейчас трудно было представить Гроула слабым и беззащитным. Передо мной стоял сильный и жестокий человек. То, что он когда-то был невинным мальчиком, было легко забыть.
Я сменила тему.
– Когда ты мне покажешь место?
– Как только ты допьешь свой кофе. – Он осушил свою чашку и поставил ее обратно на стойку. Я сделала два больших глотка, которые обожгли мой язык и горло, затем кивнула. – Я готова.
Мы ехали долго, пока яркие огни и многолюдные улицы Лас-Вегаса не остались далеко позади. Пейзаж становился все более суровым, и все меньше и меньше было признаков цивилизации. По обочинам высились скалы, светящиеся красным и оранжевым в лучах послеполуденного солнца. Долина Огня. Я проезжала по ней всего однажды, и это было вечером, когда сила красок была приглушена надвигающейся ночью.
Несмотря на то, что я прожила в Лас-Вегасе всю свою жизнь, я редко исследовала его окрестности. Моя семья не любила путешествовать по дорогам. Мы проводили отпуск в Аспене, Мексике или на Багамах. Мое сердце болезненно сжалось при воспоминании о нашей последней лыжной поездке в Аспен в феврале. Даже отец выкроил достаточно свободного времени, чтобы покататься с нами на лыжах, и вечером мы все собрались в нашем лыжном домике перед камином, в котором ревел огонь.
Внезапно мне надоело созерцать этот унылый пейзаж. Эта поездка была своеобразным прощанием. Я никогда больше не проведу отпуск со всей своей семьей, никогда не увижу, как мой отец изо всех сил пытается поддерживать огонь в камине, изрыгая проклятия, в то время как мать отчитывает его за это. У меня даже не было уверенности, увижу ли я когда-нибудь свою сестру, а если с ней что-нибудь случится, ни мама, ни я не сможем с этим смириться.
Мне пришлось заставить себя продолжать дышать, несмотря на то, что у меня сдавило горло. Гроул уставился на меня, но я проигнорировала его. Я не хотела с ним разговаривать. Во мне бушевала буря эмоций, которые я с трудом могла осознать. Сомневалась, что ему под силу это сделать, и беспокоилась, что он все-таки попытается отговорить меня от посещения могилы моего отца.
В конце концов он свернул с асфальтированной дороги и поехал по грунтовой. Колеса нашей машины поднимали красную пыль, которая толстым слоем оседала на окнах. Гроул попытался смахнуть пыль дворниками с лобового стекла, но тщетно. Вибрация машины, когда мы проезжали по ухабам и мелким камням, вызвала у меня приступы тошноты, и я закрыла глаза. Я больше не была уверена, что это хорошая идея, но теперь было слишком поздно поворачивать назад, не объяснившись с Гроулом. Не хотела показаться слабой.
Машина остановилась, и я выглянула наружу. Мы были у черта на куличках. Там, где не было даже грунтовой дороги. Где абсолютно ничего не было.
– Это здесь, – произнес Гроул. Он посмотрел на меня так, словно ждал какого-то ответа, но в данный момент у меня не было слов. Я кивнула, просто чтобы показать ему, что поняла. Он открыл дверь и вышел. Я глубоко вздохнула и прижала ладонь к животу, надеясь успокоиться. Бесполезно.
Я вышла из машины, и сухой воздух обжег мне горло. Пустыня. Ни травинки, ни кустика. Ни единого признака жизни! Как здесь могло хоть что-то выжить? Я окинула взглядом окрестности в поисках каких-либо признаков цивилизации, но, похоже, мы были единственными людьми на сотни миль вокруг.
– Подойди. Не хочу стоять здесь весь день.
Он зашагал прочь, даже не проверив, иду ли я за ним. Конечно, ему не нужно было переживать по поводу того, что я сбегу. Потому как бежать здесь было некуда. Я скорее сдохну от обезвоживания, чем найду здесь еще одного человека. Тогда я поняла, что в последнее время он менее бдителен в отношении меня. Он начал доверять мне.
Когда я последовала за Гроулом по песку, меня внезапно осенила еще одна мысль. Что если Гроул устал от меня и решил избавиться от меня в пустыне? Может быть, я задала слишком много вопросов, подобралась слишком близко к зоне его комфорта? Я бы здесь долго не протянула, если бы он меня бросил. Ему даже не нужно было убивать меня – пустыня сделала бы это вместо него.
Я покачала головой. Мое воображение разыгралось не на шутку. У Гроула не было причин избавляться от меня. Ему нравилось мое общество, даже если он пытался скрыть этот факт.
