Гроул принял решение за меня. Он завладел моими руками и прижал их к матрасу над моей головой. Затем он опустил голову к моей груди и втянул один сосок в рот через шелковистую ткань моей ночной рубашки. Я сжала губы, пытаясь сдержать стон, но это, казалось, только подстегнуло Гроула. Он еще сильнее стал втягивал сосок в рот, пока свободной рукой прошелся моему телу и дошел до края трусиков. Затем он раздвинул ноги, отпустил мой сосок и сполз вниз. Я знала, что снова растаю в его объятиях, когда он начнет доставлять мне удовольствие ртом. Я пыталась вырваться из его хватки, но другая его рука опустилась на мое бедро и крепко удерживала меня. Когда его лицо оказалось совсем близко от моей киски, он втянул носом воздух. Мои щеки залило краской, как было всегда, когда он делал что-то подобное. Но, несмотря на смущение, мое тело жаждало его прикосновений.
Гроул лизнул мои трусики, и я замерла. Низ живота напрягся, а тело начало покалывать. Я сопротивлялась еще сильнее, но Гроул полностью игнорировал это. Он отодвинул носом мои трусики в сторону и лизнул мою обнаженную плоть.
Он скользил языком вверх и вниз, настойчиво облизывая, снова и снова. Влага скопилась у меня между ног. Я ненавидела свое тело за это, за то, что всегда подчинялась ему.
Он погрузил свой язык в мою дырочку и издал гортанный звук, похожий на рокот. Я зажмурила глаза, противясь реакции своего тела, пытаясь сдержать стон. Я бы не доставила ему такого удовольствия. Но он не остановился. Казалось, он наслаждался каждым мгновением этого действа. Каждый раз, когда он вот так напевал, я испытывала восторг. Я все еще не могла поверить, что ему нравился мой вкус, но он точно ему нравился.
Он переместил свой язык выше и лизнул мой клитор. Мои бедра дернулись, но на этот раз не в попытке отодвинуться от него. Гроул придерживался точно выверенного ритма. У меня не было ни малейшего шанса устоять перед ним. Мое тело всегда жаждало его прикосновений. Должно быть, он почувствовал мою капитуляцию, потому что отпустил мое бедро и засунул руку мне между ног. Он ввел большой и указательный пальцы, чтобы раскрыть меня, предоставляя своему языку лучший доступ. Я не смогла сдержать вырвавшийся у меня громкий стон.
Я снова нашла руками голову Гроула, но затем он изогнул свой язык так, что я вскрикнула от нового ощущения. Гроул знал, что он победил. Я практически ощущала его самодовольство. Он сомкнул губы, погружая язык еще глубже в меня, и мои пальцы вцепились в его волосы, и я направила его туда, где ощущалось приятнее всего. Мое тело начало трястись, и Гроул усилил давление языка на мой клитор. Меня накрыла волна удовольствия, и я почувствовала себя беспомощной и ошеломленной.
Я не была уверена, как долго я оставалась в таком состоянии. Гроул опустил язык ниже, и мои мышцы сжались вокруг него. Я не могла пошевелиться и едва могла дышать, мое сердце колотилось в груди, когда я вглядывалась в темноту. Тени танцевали в свете далеких уличных фонарей, струящемся через окно. Гроул запечатлел еще один долгий поцелуй у меня между ног, затем встал на колени.
Он наклонился надо мной и поцеловал в губы. Я чувствовала свой вкус на нем, чувствовала свой запах и втянула в себя воздух.
– Это неправильно, – тихо произнесла я. Было ли это предательством? Предательством по отношению к кому – к себе или к моей семье? Находиться в близких отношениях с кем-то вроде Гроула, с монстром, убившим моего отца, – было чертовски неправильно во всех смыслах. И все же я жила у него, делила с ним постель и наслаждалась этим.
– Перестань обдумывать все, что с тобой происходит, – пробормотал он.
– Тебе не понять, – резко бросила я. Для него грех, вина и стыд были ничего не значащими словами.
– Возможно, – признал он. – Но я понимаю твое тело. – Он прижал два пальца к моему влажному центру, покрутил ими вокруг и поднес к губам, облизывая их. – И твоему телу это нравится.
– Ты отвратителен, – пробормотала я. Я попыталась отвернуться, отстраниться, но это было почти невозможно, когда его тело нависало надо мной. – Может быть, мое тело реагирует на тебя, но я никогда не буду чувствовать к тебе ничего, кроме ненависти, мерзкий монстр! – Я резко сжала губы, не в силах поверить в то, что только что сказала. Как я могла сказать ему нечто подобное, когда я так отчаянно нуждалась в его помощи?
– Я монстр, ты правильно усвоила это. Всегда был и всегда буду им. Быть убийцей – мое истинное призвание. Немногие люди находят в своей жизни то дело, в котором они по-настоящему хороши, то, для чего они были рождены, – констатировал он. В его голосе не было злости, только смирение с неизбежностью.
– Это безумие. Никто не должен быть убийцей. Никто не должен быть таким, как ты. А ты хочешь быть монстром. Ты сказал, что любишь кровь, боль и смерть. Ты притворяешься, что родился монстром, пытаясь оправдать те ужасы, которые ты сотворил.
