— Лали, ты мне сказала, что понятия не имеешь о том, что тебе инкриминируют. И я, ни секунды не сомневаясь, верю тебе. Хотя если бы даже ты влезла в какое-нибудь дерьмо, я бы не бросил тебя. Постарался бы вытащить, а потом разбирался зачем и почему. Но если ты непричастна к тому, что они нашли в твоей лаборатории, то остаются два варианта. Либо ты недостаточно хорошо знаешь тех, с кем сотрудничаешь, либо тебя тупо подставляют. Сложив угрозы и это, мы получаем одно. Ты, моя девочка, полезла туда, куда, как кто-то считает, тебе не следовало бы соваться. И я искренне надеюсь, что ты мне расскажешь. И тогда я буду хотя бы знать, чем именно я тебе не позволю заниматься дальше.
Сонливость отступила от меня, и я села.
— Погоди, что ты имеешь в виду?
— А имею я в виду, что ты не станешь больше ни одной минуты заниматься тем, что хоть как-то угрожает твоей жизни или здоровью. Не важно — физическому или психическому. — В голосе Северина металл. Пока еще смягченный бархатом, но однозначно металл.
— Что ты пытаешься мне сказать, Монтойя? Что ты рискнешь запретить мне делать то, что я хочу?
— Да! — Одно короткое слово, но оно падает между нами, как стотонный камень.
— Ты не посмеешь! — напрягаюсь я.
— Испытай меня. — В его голосе Арктика.
— Пошел ты!
— Хватит! — рявкает он так, что стены дрожат. — Достаточно этого дерьма, Юлали! Я потакаю тебе, и ни хрена хорошего из этого не выходит! Если ты сама не в состоянии избегать таких ситуаций, где твоя жизнь подвергается опасности, это сделаю за тебя я.
— Что это, по-твоему, значит?
— Это значит, что ты отныне не передвигаешься куда бы то ни было без сопровождения. И ты больше не занимаешься чем бы то ни было, во что тебя втягивает этот придурок коп.
— Ты обещал, что не станешь давить на меня и вмешиваться в мою работу! Никогда! — Мне хочется злиться, но мои эмоции слишком истощены за сегодня, и я просто срываюсь в унизительные слезы.
— После того, как я сегодня утром видел оружие, нацеленное в твою грудь, и после того, каким было твое лицо при выходе из той каталажки, можешь считать, я меняю условия нашего договора в одностороннем порядке. — Слова Монтойи режут меня по-живому.
— В таком случае я просто ухожу отсюда на хрен!
— Черта с два! Ты моя жена, моя пара и шагу не ступишь, пока я тебе не позволю. — Северин возвышается надо мной, и я чувствую, как его сила Альфы вырывается наружу и впивается в мое тело, скручивая своей властью. — Хватит играть в гребаную независимость! Ты — моя, и место твое рядом со мной! Все эти твои заморочки, на поводу у которых я шел, не привели ни к чему, кроме еще больших проблем! Поэтому мы решим твои трения с человеческим законом, а дальше тебе придется следовать нашим древним обычаям!
Я просто не могу поверить, что Монтойя сейчас со мной так поступает. Я словно тону в темноте и боли, что умудрилась дотянуться до меня из прошлого своими мерзкими щупальцами.
— Я не буду подчиняться, — тихо рычу я в ответ, утирая слезы. — Ты такой же, как он! Я не буду подчиняться ни ему, ни тебе!
— Спи сейчас. А потом проснешься, и мы поговорим, — приказывает мой личный тиран.
Опустившись на постель, он властно обхватывает меня, но его прикосновение больше не ощущается как защита, забота и покой. Это оковы, клетка. Такая же, как сегодняшняя камера. Как страх прошлого. Я не буду сидеть в клетке. Ни за что.
Я еще долго лежу, прижатая к его сильному, горячему телу, но больше не чувствую тепла. Вскоре усталость побеждает, и я вырубаюсь. Просыпаюсь от того, что я одна в постели. Монтойи нет, но я слышу, как тихо работает телевизор в зоне гостиной. Тихонько поднимаюсь и на цыпочках крадусь в сторону двери. Словно стремительная тень передо мной вырастает Микаэль. Он не улыбается и только грустно смотрит мне в глаза.
— Значит, ты все-таки мой тюремщик? — усмехаюсь я.
— Охранник. Не только я. Каждый, — отводит он глаза.
— А если я этого не хочу? Ты не подумал, что мне это не нужно?
— Подумал. Но ты должна это решать с мужем. Ты теперь моя стая и семья, и я умру за тебя, если потребуется, без раздумий. Но приказ Севера я нарушать не стану. Вернись, пожалуйста, обратно.
— А если откажусь? Что, будешь силой держать?
Микаэль молчит и только шумно сглатывает, не оставляя сомнений в ответе. Я знаю свои возможности. Я не противник сильному самцу, и я уступаю. Я найду выход. Всегда, всегда есть шанс вырваться и убежать. Должен быть.
