Но когда на нее буквально набросились с поздравлениями все вокруг, она сломалась. Юлали сначала смотрела на окружающих в шоке, на грани страха даже. Так, словно перед ней были не знакомые и переживающие за нее люди, а какие-то странно выглядящие инопланетяне, и она сразу и не может решить, опасны ли они для нее. А потом что-то словно щелкнуло, как будто из Юлали выдернули какое-то ребро жесткости, и по ее щекам потоком потекли слезы. Вот на это мне уже просто невыносимо было смотреть. Легче было бы выдержать, чтобы меня живьем на части резали, чем видеть, как она плачет. Без всхлипов и содроганий плеч, без заламывания рук и искаженного лица. Просто стоит вся на самом деле такая маленькая, хрупкая, одинокая и смотрит, а по щекам потоком льется соленая влага.
Вот тогда я и решил, что хватит. Больше я не позволю ей ни разу испытать подобное. Иначе что я, в конце концов, за мужчина, если позволяю, чтобы с моей женщиной происходило такое. Вся эта ее маска для всех «я такая сильная и ни в ком не нуждаюсь» не более чем притворство. Сильной ей приходилось быть просто потому, что по-настоящему опереться не на кого было. Но теперь у нее есть я, и больше изображать супердевушку ей не нужно. И если для того, чтобы она поняла это, мне нужно давить и преодолевать ее дикое упрямство, то так тому и быть. Хватит игр! Отныне я — тот, кто стоит между всем миром и моей женщиной, как это и положено законом более древним, чем все когда-либо придуманные людьми. И даже если сейчас ей это не нравится, то придется с этим смириться. Если чересчур умная головушка Юлали втягивает ее в неприятности для ее задницы, то я буду тем, кто это пресечет. И рано или поздно она с этим сумеет ужиться.
Я хотел сказать ей об этом, когда она выспится и хоть немного вернет себе силы. Но так уж вышло, что разговор случился сразу. Я ожидал более яростного сопротивления от Юлали, взрыва, гнева. Но после первой вспышки она словно схлопнулась, отгораживаясь от меня толстенными стенами из обжигающего холода. И после того тепла, что появилось между нами в последнее время, это было даже хуже, чем истерика или откровенная агрессия. Я знал, что делать с ее гневом, упрямством, вспышками ярости. Это были чувства, эмоции. Но что делать с этим ледяным безмолвием и звенящей пустотой, я совершенно не мог понять. Мой волк трясся и клацал зубами, замерзая в том бесконечном потоке мороза, что исходил от его пары. Теперь-то он не бушевал, а только смиренно скулил, не зная, как вести себя с этим. Я и сам был в замешательстве. Я ожидал спора, борьбы, скандала, в котором каждый из нас будет отстаивать свое мнение и выскажется до конца.
Но ничего подобного не было. Прошли сутки, но Юлали не бунтовала, а просто игнорировала мои попытки общаться. Лишь только следила за каждым моим движением тяжелым, пристальным взглядом. Таким, каким следят за врагом, представляющим смертельную опасность. Словно ждала нападения в любую секунду. Было в этом что-то жуткое и дикое, когда любимый человек не сводит с тебя глаз, в которых читается ожидание любой подлости. Это буквально душило меня, выворачивало наизнанку. Я был уверен, что поступаю верно, ведь я хочу защитить мою женщину от чего бы то ни было. Это, наверное, самое правильное решение, что я принял за всю свою жизнь. Но почему же от него и не пахнет радостью, и с каждой проходящей минутой мне кажется, что Юлали удаляется от меня со все нарастающей скоростью. Уже сейчас складывалось ощущение, что я вижу ее сквозь толстенное стекло, не пропускающее ни единого звука или запаха, и чем дальше, тем толще и непрозрачней оно становится. И не имеет значения, что мы могли лежать в постели и я прижимал к себе ее тело как можно крепче. В моих руках была замерзшая скульптура, от близости которой все внутри превращалось в ледяную крошку с острыми режущими краями.
Пролежав без сна рядом с ней первую ночь и промаявшись так весь день, я реально хреново отработал субботнее шоу. Я был так плох, как, наверное, никогда даже в самом начале, когда только учился делать трюки. Никто, понятно, мне не сказал ничего, но я и сам это видел в глазах окружающих. Видение Юлали, безмолвно следящей за мной, как за тварью, способной причинить ей боль, жгло в груди, словно вместо сердца у меня был кусок раскаленного докрасна камня. Швырнув шлем в руки техника, я понесся в трейлер, намереваясь сделать хоть что-то, что сдвинет с мертвой точки все это дерьмо.
Микаэль поднялся мне навстречу. Он не выглядел счастливым от того, что ему приходится быть надзирателем для Юлали, но сейчас мне было на это плевать. Посмотрев на меня, он ретировался, оставляя нас одних. Жена сидела в зоне гостиной со своим ноутбуком на коленях. Стоило мне войти, и она вперила в меня снова свой настороженный взгляд.
