— Я еду, Дин. Если не хочешь со мной говорить — лучше запри дверь.
Я повернулась к Матиасу и попросила отвезти меня к дому Дина.
Всю дорогу Матиас пытался завести разговор, но я была не в состоянии его поддерживать, и поэтому мы ехали в тишине. Терч с беспокойством косился на меня, видимо считая, что я все же в шоке. Разубеждать его не спешила, так как это оставляло возможность спокойно подумать.
Итак, что мы, так сказать, имеем в наличии?
А имеем мы маньяка, который, я была абсолютно в этом уверена, в детстве сам подвергся насилию и выжил чудом или по какой-то случайности. Да, у меня нет и, скорее всего, уже не будет этому доказательств, но, хоть оглоблей меня перешиби, я была уверена в этом на все сто процентов.
Следующий факт заключался в том, что Велш был полукровкой, редчайшим в нашем мире существом. Хотя теперь, встретив его, я вдруг задалась вопросом: так ли уж редки были случаи рождения подобных детей, как принято считать у Изменяющих облик, или просто имеет место быть обычный вариант замалчивания и игнорирования? Если, допустим, признавались и учитывались лишь факты рождения тех метисов, которые наследовали способность обращаться, то я бы нисколько не удивилась, что не имевших этой способности просто игнорировали. И о каком учете, собственно, я вообще думаю? Никто и никогда не занимался этим специально. Так, просто рассказы, слухи, передаваемые из уст в уста.
Все же Изменяющие облик были настолько закрыты и до безумия консервативны, что с легкостью предпочли бы политику лицемерной слепоты в подобных вопросах, нежели бы признали наличие проблемы и пытались бы искать пути ее решения. По крайней мере именно такими и были все в моей родной стае. Почему-то мне кажется, что Монтойя при всем своем раздолбайстве и кобелизме никогда не стал бы просто делать вид, что он ни при чем, если бы случился конфуз и одна из его случайных партнерш залетела от него. Вообще, как я поняла из недавнего разговора с Эрнестом, никто из «Парящих» не полагался в вопросах контрацепции на своих подружек. Ведь они отдавали себе отчет, что являются настоящей мишенью для всевозможных «золотоискательниц». Но это отступление.
Следующее. Судя по реакции Велша, он понятия не имел ни о существовании Изменяющих облик, ни о других полукровках. Видимо, считал себя всю жизнь кем-то вроде хренова супермена или высшего существа, которому все позволено только потому, что отличается от всех. А это значит, что его гребаный отец или понятия не имел о его появлении на свет, или оказался еще худшим моральным уродом, чем даже мой папаша, и наплевал на ту ответственность, которую на него накладывало рождение полукровного потомка. У меня прямо десны заныли, так захотелось вцепиться в горло безвестному ублюдку, допустившему, что его ребенок рос, не имея понятия ни кто он, ни на что способен. Из его биографии, по которой я ранее пробежалась в Сети, было понятно, что его мать также не отличалась наличием родительского инстинкта, так как, едва родив мальчишку, она спустя пару часов просто исчезла из палаты, а имя, которое она назвала при экстренном поступлении, было не ее.
Сведений о том, как он рос и сколько поменял приемных семей, в свободном доступе не было, но могу представить, что характер у него с детства был не сахар, особенно если уже тогда он стал замечать, что отличается от других детей.
И теперь, когда я только утвердилась в своей версии, что Велш был одной из жертв маньяка, убившего тех мальчишек, чьи останки я изучала, мне стало понятно, что именно его происхождение помогло ему выжить. То, что однозначно привело бы к гибели обычного человеческого ребенка, не могло доконать его из-за унаследованной повышенной регенерации. И это, возможно, говорило о том, что Велшу пришлось вынести гораздо более сильные и длительные мучения, чем другим жертвам, из-за того, что он выживал снова и снова.
Меня замутило от этих мыслей. Мерзкое чувство, когда тебя словно рвет на части. С одной стороны, невыносимая, убийственная жалость к тому ребенку, каким когда-то был Велш, и к тому, что ему случилось пережить. И в то же время тошнотворное, жгучее отвращение к тому чудовищу, которым он стал. А еще ненависть ко всем тем, кто был прямо или косвенно в этом виновен. Начиная от давших ему жизнь проклятых биологических доноров, которых язык не повернется назвать родителями, заканчивая безымянным монстром, в лапы которого он попал, надругавшимся и искалечившим его не только снаружи, но и исковеркавшим, извратившим его душу А еще ко всем тем, кто должен был вовремя заметить, что что-то с ним не так, помочь, если, конечно, еще был шанс.
