Связанные проклятием полностью

«Но ведь зачем-то она нужна?» неожиданно возникла мысль. Сара остановилась в прохладной тени арки, неотрывно глядя на острия прутьев решётки. Девственно чистые, они не были замараны землёй. Их ни разу не опускали, с тех самых пор, как пять лет назад построили стену. Сама по себе она была не более чем номинальным разделением, невысокая, в два раза ниже стены, окружающей город, её строили как украшение, нежели препятствие. Вся испещрённая множеством арок, подобной той, под которой стояла девочка, стена не создавала помех в передвижении по городу. Она была достаточно широкой, чтобы можно было ходить по ней, как по мосту, только вместо рек внизу оказывались дороги.

И всё-таки, каждую арку украшала такая решётка. Обычно Сара не обращала на них особого внимания, просто смотрела блеск света в девственно чистых железных прутьях или залегающие меж ними мрачные тени, но иногда её посещал этот простой вопрос. Зачем? Зачем они здесь, если стена, не более чем украшение?

Идущий позади мужчина врезался в неё, замершую посередине дороги, прервав мысль и, недовольно выругавшись, поспешил по своим делам. Сара растерянно взглянула ему в след и тоже решила поторопиться.

Высокие белые колонны главного входа гимназии мрачно взирали на неё, когда она поднималась по широким мраморным ступеням. Зайдя в холл, девочка окунулась в гвалт множества ребячьих голосов. Все одетые в выглаженную форму, они ходили по коридору, болтая о своём. Девочки стайками толпились в углах, оживлённо обсуждая что-то.

Дикая трель звонка пронеслась по коридору. На мгновение возникла тишина, а потом все разом поспешили по кабинетам. Сара тоже пошла в кабинет природоведения, но с порога была остановлена мадам Жомро. Она оглядела поверх очков её местами мятый жакет и светлые от дорожной пыли края юбки, и высоким голосом сообщила, что её ждёт директор.

Наконец тебя отчислят, убогое недоразумение, ехидно прошипел вслед Горгокен, высокий прыщавый мальчишка, один из немногих одноклассников, кого Сара запомнила. На прошлой неделе он вылил ведро грязной половой воды ей прямо на голову посреди перемены. Протиравшая рядом полы уборщица недовольно заворчала и заставила его принести новое полное ведро, но всё же бросила на мокрую девочку-фэйри сочувственный взгляд, а когда остальные ученики разошлись на урок, принесла чистое полотенце. Люди более низких сословий чаще оказывались более добрыми.

Скользнув по Горгокену как можно более злым взглядом, Сара пошла на верхний этаж. Скользя ладонью по мраморным перилам, она мрачно подумала, что если и правда будут отчислять, то Исидору немало достанется, ведь это он устроил её сюда на обучение. Но с другой стороны, может оно и к лучшему, не придётся каждый день смотреть на эти гадкие лица избалованных богатеев, уверенных, что весь мир живёт так, как им угодно. И ходить до самого Нового города довольно далеко, а в районе Старого найдётся что-нибудь неплохое.

Донёсшиеся из коридора знакомые голоса заставили замереть на середине последнего пролёта. Она узнала их сразу, самые противные из одноклассниц. Анисья что-то визгливо крикнула, но Сара не разобрала слов, и тут же послышалось неизменной поддакивание её верной подруги Рейны:

Вот именно! Не годится.

А если этот кошмар кто увидит! снова взвизгнула Анисья. Ответом ей послышалось тихое девичье лепетание.

«Интересно, на кого они так кричат?» подумала Сара, поднимаясь повыше и останавливаясь у самого угла. Ещё шаг и можно выглянуть в коридор, но она не двигалась, лишь чуть наклонилась, снедаемая любопытством. Говорят, что любопытство не порок, но также некоторые утверждают, что оно же сгубило кошку. Обстоятельства гибели животного в поговорке не оговариваются, но в том, что разборки Анисьи с кем-либо её не касаются, Сара не сомневалась, отчего становилось лишь любопытнее. К тому же, путь до директорского кабинета всё равно пролегает мимо кричащих девчонок.

Это ужас! Какая грязь! в голосе Анисьи послышались брезгливые нотки, Папа говорит, подобным занимаются лишь плебеи.

Вот именно, услужливо добавила Рейна, Лишь плебеи.

А это что за ворона?

Послышался шорох бумаги.

Не ворона это, а скворец, негромко ответил ей тонкий девичий голос в котором безошибочно слышались слёзы, Они иногда прилетают в парк… Нет! Не надо!

Это убого, отрезала Анисья. Снова шорох и хруст бумаги и на пол прямо перед Сарой выкатился скомканный лист. Поколебавшись мгновение, девочки наклонилась и быстро подняла его.

Из коридора послышалось тихое всхлипыванье.

Я потратила на него больше недели. Каждый день искала этих птиц в парке, а ты… А ты…

С удивлением, Сара вдруг узнала в дрожащем заплаканном голосе Шарлотту Ровье, дочь мэра. Всегда собранная и уверенная, на её лице никогда не дрогнет лишний мускул. Большие серые глаза смотрят словно насквозь, холодно и равнодушно. Такая она, Шарлотта Ровье. Такой её видят все. Не может это быть она.

Всего лишь выкинула мусор, ехидно отрезала Анисья, И выкину весь.

Нет, не надо! Это мамино! выкрикнула Шарлотта.