Но спать Марк не мог. Левое плечо разрывало от боли. Пульсирующими волнами она разливалась по всей руке, отдавая в спину при каждом неверном движении. Просидев всю ночь в кабинете своего дедушки, Главного Генерала Жандармерии, он раз за разом пытался придумать отмазку, где получил такую рану. Варианты отбрасывались один за другим. Упал с лестницы? Если только на заранее подготовленные ножи, иначе таких ровных полос не получить. Подрался? Отлично, но Климентий вряд ли оставит факт ножевого ранения собственного внука безнаказанным, а значит нужно придумать где, с кем и когда. Слишком сложно и, скорее всего безнадёжно. Тренировался? Хороший вариант, но опять же, с кем. Кто согласится подтвердить этот факт без лишних вопросов? Никто. За два года службы обзавестись друзьями в управлении не удалось. Какие ещё могут быть варианты для получения подобной травмы?
Застонав от боли в плече и ноющей от бессонницы головы, Марк отхлебнул кофе и оглядел разложенные на столе досье. Ровно десять. Девять лежат чуть подальше, одно прямо перед ним. С прикреплённой фотограммы на него смотрит мужчина средних лет, с широким носом и большими глазами. У него доброе открытое лицо и он неловко улыбается в камеру. Сложно поверить, что этот же мужчина ночью хотел сожрать его.
В том, что в хранилище ордена был именно он, Марк не сомневался. Мужчина исхудал и оброс, но всё же это был он. Дикий, озлобленный, голодный. И сумасшедший. Его можно было бы назвать безумным, но обезумевший оборотень источает особый запах этой болезни, а от нападавшего не пахло ничем подобным. Нет, запахов от него исходило много и не самых приятных, но не безумия.
Марк нахмурился, снова посмотрев на дату его пропажи. Больше двух месяцев назад. Как так вышло, что всё это время его никто не видел? Несколько поисковых отрядов облазили все возможные места, в том числе и канавы города. Среди живущих под мостами нищих его не было. Не было никого из тех, на чьи лица он сейчас смотрел.
И всё-таки, были места, куда жандармы не могли сунуться. Ни в одно здание, принадлежащее Ордену Чёрной орхидеи их не допускали. Если один из пропавших оказался в хранилище ордена, не могут ли и остальные быть где-то рядом?
Тогда получается, орден и ворует оборотней. Почему они не крадут людей? И почему именно берендеи? Все пропавшие принадлежат к их общине, ни одна другая каста пока не заявляла о пропажах. Слишком странно.
Посмотрев на досье ещё немного, Марк тяжело вздохнул, отодвинул их и достал два других. К делу о пропавших эти досье не имели никакого отношения, до сегодняшнего дня.
Первое принадлежит его подчинённому, Исидору Ре Фаву. Пятнадцать лет, рост сто шестьдесят, среднего телосложения, из особых данных невероятно острый слух. Тёмно-рыжие волосы при полном отсутствии веснушек, свойственных всем рыжеволосым, делали его внешность немного необычной, а большие светло-серые глаза в обрамлении чёрных ресниц придавали некоторого шарма, отчего паренёк был весьма симпатичен. Он был довольно сообразителен, хотя отменными физическими данными не выделялся, что не позволяло ему в будущем поступить в красный отдел. Отдел Захвата, они часто сталкиваются с преступниками, преследуют их и проводят задержания. Там работают самые сильные, но не самые умные ребята. А потому Марк решил направить его и близнецов в чёрный отдел. Отдел Сыска, ищущие улики, зацепки и разбирающие любое преступление до малейших деталей. Детективы, редко сталкивающиеся с преступником, но знающие о них всё. Марк и сам служит в этом отделе.
Марк перевёл взгляд на второе досье. Сара Норсвер, четырнадцать лет, рост сто сорок семь. Её досье появилось в Жандармерии, когда Исидор решил перевести её в гимназию. Обычно обучаться в гимназии позволено лишь фейри, работающим в управлении. Но он как-то смог уговорить начальство.
Подцепив пальцем скрепку, Марк вынул маленькую фотограмму, прикреплённую к углу документа. Девочка-фейри смотрела в камеру чуть улыбнувшись. Улыбка вышла смущённая и немного кривая, но от этого её лицо стало лишь по детски наивным. Янтарные раскосые глаза смотрят прямо и кажется, что она видит его прямо с этой маленькой карточки. На фотограмме с трудом можно разглядеть россыпь маленьких веснушек на её щеках, но Марк помнил, как они скрываются под румянцем, стоит девочке смутится.
От воспоминания о ней приятно защекотало в груди. На миг он вновь ощутил её запах, мягкий и сладковатый, напоминающий запах кедровой смолы и лаванды. И немного медовый. Конечно, Исидор не мог замечать других девушек, ведь в его мире есть она. Маленькая лесная фея.
