Боишься дедушкиного гнева значит, протянула Сара.
Нет, мотнул головой парень, покачнувшись, Его я не боюсь. Я не хочу его подставлять. Он не должен платить за мои ошибки. Подобное будет стоить ему должности, и то в лучшем случае, Марк поднёс ладонь к виску, Можно я немного вздремну? Голова сейчас треснет.
Конечно, я разбужу тебя позже. Лекарству от боли нужно время, чтобы подействовать.
Он лёг, совсем по-детски положив руку под щёку. Сара встала и задёрнула штору. В комнате тут же воцарился полумрак, а тихое посапывание известило, что Марк уже уснул. Она тихо вышла из комнаты, прикрыв дверь за собой.
Мисс Моринги чем-то шумела на кухне. Её негромкое пение доносилось из-за двери, ведущей в дом, где она и жила. Лавка была часть её дома и чтобы прийти на работу, женщине достаточно лишь спуститься по лестнице. Сара находила подобное чрезвычайно удобным, за исключением того, что в доме всегда пахнет лекарствами, которые она продаёт. Но хозяйка видимо давно привыкла.
Лис легонько боднул её о ногу направился в сторону каморки, где она обычно работала. Уже у двери он обернулся и выжидательно уставился на неё. Девочка последовала за ним.
Что ты почувствовала, когда коснулась его раны? спросил он, едва только за ней закрылась дверь, Я видел, ты ощущала что-то в руке всё время, что промывала скверну.
Скверну? Это та чёрная жидкость, сочившаяся из раны? Это скверна?
Да, лисёнок, это скверна. Её запах мне знаком очень и очень хорошо. С древних времён, когда сама жизнь только зарождалась, зародилась и болезнь. Есть болезни естественного хода времени, а есть уничтожающие саму суть души. Эта болезнь не принадлежит миру смертных, однако просочилась сюда и плотно пустила корни. И есть те, кто научился использовать её в своих интересах. Многие века скверну неразрывно связывают с демонами, но мы и сами страдаем от её проявлений, как и иные ёкаи, его голос сделался низким и гортанным, казалось, что говорит здесь и сейчас не маленькая тонконогая лисичка, а огромное, древнее существо. Сара вдруг поняла, что слушает его затаив дыхание. Нечто невероятное плескалось в глубине его звериных глаз и словно бы смотрело в самую её душу.
На краткое мгновение перед взором возникла картина древнего необъятного леса. Леса, по сравнению с которым любая самая густая тайга покажется рощицей. Верхушки вековых деревьев тянулись ввысь, стремясь поймать каждый лучик солнца, ветер шумел в листве, маленькими вихрями играя между ветвей и гоняя листочки, толстые корни взрывали почву, а меж необъятными стволами сновали животные, да такие, каких ей никогда не доводилось встречать. Вот огромный лось с толстыми львиными лапами хищно пробирается по подлеску, а лани с длинным, покрытым золотистыми, как у тропических птиц перьями хвостами щиплют травку на лужайке. Рогатые зайчики снуют под кустами, а небольшие, похожие на собак существа с ежиными колючками на спинах гоняют уток с черепашьими панцирями. И это была лишь мельчайшая доля того многообразия, что населяло этот древний лес. Но что-то здесь было не так. Не было тихого умиротворения и спокойствия, не было радостного биения жизни. Вместо этого была тревога и страх. Нет, животные жили, казалось бы, обычной жизнью. Они сами не осознавали, что же их беспокоит. Вот чудная птица с тонкими прозрачными крылышками нервно перепархивает с ветки на ветку или пасущийся на лугу красный бизон встревоженно поднял голову и оглянулся.
И тут она поняла. Лес умирал. Трава, дышавшая зеленью, вмиг увяла, деревья почернели, в воздух наполнился запахом гнили. Знакомым кисло-сладким запахом. Исчезли трели птиц, пропали лучи солнца. Всё покрылось чернотой. Животные падали на землю и больше не вставали, многовековые стволы рассыпались тучами пыли. И всё исчезало.
Сара с шумом втянула воздух. Открыв глаза, она обнаружила, что сидит на полу. С трудом дыша, будто пробежала несколько километров, девочка подняла глаза и посмотрела на сидящего прямо перед ней лиса. Он смотрел ей в глаза, сосредоточенно и отстранённо.
Ты видишь, сколько страха несёт скверна? Сколько душ она может погубить, стереть, уничтожить? Смерть от скверны в многократ хуже обычной. Эта смерть страшна тем, что является вечным кошмаром, что длится лишь миг.
Что это было? тяжело произнесла она. Слова силой пришлось выталкивать из горла, они будто застревали где-то в груди.
Всего лишь воспоминание. А теперь ответь, что ты чувствовала, когда очищала скверну в его ране?
Как ты это сделал? Почему я это видела!? хрипло выкрикнула она.
Ответь на мой вопрос и я отвечу на твой, его глаза блеснули холодным огнём, заставив Сару отшатнутся. Дикий страх сковал руки и ноги, в каморке казалось стало холоднее. Её пробила дрожь, безотчётная паника разрывала сердце.
Что ты делаешь? Перестань! срывающимся голосом произнесла она. По щекам потекли слёзы.
