Подбежав, опустилась на колени, пытаясь нащупать пульс. Я надеялась, что есть шанс все исправить. Вокруг уже столпились люди. Я чувствовала их взоры на своей спине и шепот ходивший по залу. Кто-то возмущался и всхлипывал, другие негодовали. Раздались даже громкие отчетливые приказы, когда в зале снова началось движение: появилась полиция. Внезапно распахнулась дверь, мэр опоздал не только на праздник.
— Что здесь происходит? — услышала повелительные нотки точь-точь, как у Кэрри, — Почему праздник….
Мужчина закончил на полуслове. Круг в центре итак был пуст, не считая меня и умершей девочки, а перед мэром люди расступились, открывая обзор. Постепенно магия покидала тело Кэрри, и оно приобретало истинный вид.
Как бы не старались парикмахеры, но после смерти морок сходил на нет. Все всегда встает на свои места. С меня морок слетел еще при магическом выбросе. А теперь, как и положено в любой сказке оборванка становится собой, когда часы бьют двенадцать раз, меняясь обратно местами с прекрасной принцессой. Мы все и всегда после смерти становимся тем, кем являемся всю свою жизнь.
Молодая хрупкая блондинка, с длинным водопадом светлых волос, голубыми словно океан глазами и по-детски припухлыми щечками. Кэрри была завидно партией для любого. Красива, богата, с кучей связей.
«Так почему на этом чертовом баллу ей суждено было повстречаться с жутким маньяком и закончить вот так? И самое страшное почему я раньше не поняла, кто именно этот жестокий убийца, ведь все предупреждали» — отозвалось в голове, пусто и без эмоционально. А потом прорвало. Слезы неконтролируемыми ручьями полились в низ, не давая ничего разглядеть.
Я плакала горько, сильно склонив голову, пока меня оттаскивали от тела. Пока безутешный отец хватался за сердце падая на пол. Пока в ужасе люди кидались к входным дверям, толкая друг друга стремясь быстрее покинуть место убийство. Где — то среди них мелькнула маска ворона, или мне показалось это в переливах капель ткущих из глаз.
Сейчас даже не понимала, о ком я плакала: о почти незнакомой девушке так рано ушедшей или о Кристиане Моро, что провел меня так легко? Или о том, что моей первой любовью оказался маньяк психопат?
Вокруг стало темнеть, а к горлу подступала тошнота. То, что случилось дальше было лишь сплошным провалом в моей памяти, черной дырой с утерянными воспоминаниями. Меня куда-то вели, сажали, поднимали. Ноги нехотя переставлялись, но сама я была словно пустой марионеткой.
Я чувствовала боль где-то в груди и кончики пальцев занемели. Предполагаю, что от стресса магия все — таки снова вырвалась наружу, и нанесла вред тем, кто находился рядом. Кто-то рядом сжал плечо, успокаивая и зашептал невнятно. Но я не разобрала этих слов, потому что резко вскинула голову, услышав знакомы голос. Крик.
— Анжелина!
Всего лишь мое имя, произнесенное им. Без сомнений, знакомый родной голос, теперь резал без ножа и терзал мое сердце. И я не выдержала, закричав и спрятав лицо в ладонях, освободила остаток резерва. Людей поблизости, не успевших выставить щиты, отбросило в сторону. Полицейские были далеко и все еще оставались на ногах, но источник выброса они не видели. Я же поднялась, вслед за ведущим меня человеком, тоже успевшим вовремя закрыться.
— Анжелина, стой!
«Страх?» — я покачивалась, подталкиваемая в спину своим спасителем, и лишь догадываясь, что Моро где-то далеко позади, когда за нами закрылась дверь.
Меня резко оттолкнули вперед, и лишь упав на холодный пол коридора, осознала, что не понимаю, кто меня уводит из зала. Я обернулась, всматриваясь в темную фигуру, делавшую пас в сторону двери.
— Кто вы? Вы заперли двери? — голос хрипел, но мне все равно не собирались отвечать.
Человек обернулся и я ахнула. Это был мой Ворон.
— Ты? Я не понимаю!
Он легко поднял меня на ноги, и, придерживая за шею, потащил к черному ходу, где уже стоял заведённый автомобиль. А затем мир ушел из-под ног, потому что сознание меня покинуло.
Вокруг было слишком темно, чтобы хоть что-то разглядеть. Я не понимала, где и главное зачем здесь нахожусь. Наивные мысли, что меня благородно спасли от царившей в бальной комнате суматохи, уже были отброшены в сторону. Обычно, когда спасают, не бьют по голове так, что тошнит до сих пор. И это не неуклюжесть, а четко рассчитанный, чтобы меня вырубить, удар.
Сколько прошло времени? Час или сутки? Кто знает. Ни одного просвета, ни одной лампы поблизости не проглядывалось. Кажется, окна во всем здании заколочены.
Я попыталась подняться на путавшихся, словно у новорожденного олененка, ногах. Но стоило оторваться от грязного пола чуть больше полуметра, как меня тут же отбросило назад.
Со стоном упала на спину, пытаясь отдышаться, а заодно ощупала свои запястья. Никаких цепей или ремней не ощущалось, но в них словно врезалась колючая проволока, стоило мне чуть выше поднять руки.
— Чертова магия! Да провалитесь вы все! — простонала, все так же лежа и не понимая, что происходит.
