— Я пытался просто забрать, тогда бы у Николоса не было выбора как сделать ставку на меня. Но он помешал. Мама с папой вернулись с зимнего бала раньше времени. Улавливаешь иронию? — он рассмеялся собственной непонятной шутке и продолжил. — Николас прервал мой ритуал, когда тот был уже почти завершен, сила начала высвобождаться, я помню этот пьянящий вкус, а затем, меня отвлекли и утратив концентрацию я сделал неверный пас. Он умер быстро.
Теодор покачал головой, снова присаживаясь радом, чтобы смотреть мне прямо в глаза. Он практически гипнотизировал меня, как удав, завораживая своими горькими речами.
— Ты убил папу? — произнесла я полушепотом, не веря в то что слышу и что все это происходит наяву. Но Тео будто и вовсе не замечал меня, все дальше углубляясь в свои рассказ.
— Я не хотел его смерти, но уже не смог остановить. Пришлось изобразить нападение неизвестного в собственном доме. Поверь, хоть я и был тогда несуразным подростком, но сделал все умно. — с особенной гордостью произнес мужчина.
— Никто не догадался. Афелия, твоя мать, лишь истерично кричала, кинулась прямо перед тобой, пытаясь прекрыть собой твое десткое тельце. Но этого уже и не требовалось, Николас нарушил ритуал, я был без сил и все равно не смог бы завершить. А потом появились друзья наших родителей. Они долго спорили, видели, что что-то не так в этом доме, но боялись привлекать всеобщее внимание, а потому с радостью приняли версию о грабителе. Так репутация их дражайшего друга была спасена, а они смогли продолжить свои общие дела. Не вникал даже, что за растраты они там вместе чинили. Малышку вместе с няней забрали сразу же, приемная мать Викки настояла. А меня усыновили Каплайны. Они знали о маленьком отцовском секрете, он как то похвастался, что его наследник обладает магией, которая самого Николоса возвысит в Республике. Но они не знали, что я уже давно не наследник.
— И ты решил не раскрываться?
— Еще бы, у сироты положение не завидное. Тебе ли не знать. Только вот все документы были подчищены, да так, что я после и не смог найти твоих следов. А Каплайны, видя мой возрастающий интерес, говорили все меньше и меньше.
- Боялись, что отберешь захваченные миллионы золотых? — фыркнула я, хотя весело не было. — И ты нашел Викки.
— Да я и не терял ее, просто знал, что девочка бесполезна. Но когда потребовалось найти тебя, попытался с нее вытянуть. Даже сблизился с этой пустоголовой дурочкой, помышлявшей лишь о нарядах да о своем ненаглядном Моро.
Вот теперь я рассмеялась вполне искренне.
— А она оказалась не так глупа?
— Эта идиотка не сказала мне всей правды! Я бы нашел тебя сразу же, забрал свое и весь Денорд остался бы спокоен. Никто, слышишь, никто не вспомнил бы о несчастной журналистке исчезнувшей в один вечер.
- Теперь уже поздно сожалеть, — сообщила я. — Убьешь меня?
— Это просто необходимость. Мог бы я забрать силу иначе, непременно бы сделал. Знаешь а в детстве мы довольно не плохо ладили. Ты была такая забавная и вечно просила покатать тебя на спине, — словно погрузившись в себя — произнес брат. — Если б только не эта сила, если б только отец повел себя иначе, — а потом будто гоня воспоминания прочь, он тряхнул головой.
Стало очень смешно от столь глупого оправдания.
— Говори себе это почаще, дорогой Тео или как там тебя, и однажды, сможешь спать спокойно.
— Откуда ты знаешь? — его взгляд вцепился в меня даже сильнее пальцев, сжимающие плечи.
— О чем ты?
— Что я плохо сплю.
Я пожала плечами.
— Просто предположила, твоя совесть не может совсем отсутствовать… Но, подожди, — в моей голове полетели картины мертвых девушек, так часто видимых мной и я запрокинула голову, улыбаясь. — Они к тебе приходят? Ты видишь их, каждую ночь, все в белом, кружащие и винящие во всем твою несчастную сестру, чем ты сам и оправдываешься? Невероятно, — продолжала забавляться я и потом резко став серьезной произнесла: — Ты это заслужил!
Кожу обожгло от неожиданного удара. Я прижала холодную ладонь к щеке, пытаясь унять жар. А Тео утратив интерес к нашему диалогу, снова достал свой кинжал.
Он действовал четко и отлаженно, деловито вышагивая вокруг и делая непонятные пассы, от которых мое тело все сильнее прижималось к полу, словно придавливаемое тяжестью. Когда он закончил даже дышать стало трудно, потому что грудная клетка не поднималась, а ребра пугающе трещали.
Мужчина наклонился, схватив меня за руку и сделал болезненный разрез на запястье прямо вдоль вены, и повторил то же самое с другой, растянув руки так, чтобы кровь попадала точно на лини пентаграммы. Она заструилась по ним как по венам.
И своего положения я могла лишь наблюдать, скосив глаза, как линии наливаются бардовым сиянием, одновременно с тем как меня покидает жизнь. Кровь вытекала медленно и безболезненно, лишь раны на коже немного ныли, но это отвлекало он леденящего душу страха. Теодор так увлекся, что стал что-то бормотать себе под нос вслух. Я лишь расслышала многократное «Наконец-то» и «Сейчас, сейчас».
