Алекс напрягся. Этого только не хватало. Но тут он услышал, как кто-то из девочек шмыгнул носом. Как оказалось, это была Катя.
— Не только ему её не хватает. Я… я так перед ней виновата, — сказала она и заплакала.
— Ну, тише-тише, — это была уже Лена, и как увидел Алекс через щель, она обняла девушку и пыталась успокоить.
— Я же хотела их разлучить, после того, как она упала с лестницы по его вине. Я…
— Ну-ну, не надо, Катюш, не вини себя.
— Былого не воротишь. Что сделано, то сделано, — по-философски произнесла Вика. — Нам надо думать, как-то уберечь его от чужих посягательств.
— А вы не думали, что он захочет кого-нибудь сделать своей парой? — успокаивая Катю, спросила Лена.
Повисла давящая тишина. И это было не выносимо для самого Алекса. Он никому не позволит решать за себя, даже им. Как бы он не любил этих храбрых и прекрасных девушек, но его личная жизнь — это его личная жизнь. Им придётся с этим смириться. Он не станет с ними эту тему обсуждать. И он не нуждается в защите, потому что та оболочка, что осталась никому не приглянётся.
Постучав, он мысленно приготовился к словесной баталии, но зайдя в гостиную, растерял весь пыл. Девочки тихо плакали, причём все. Чёрт! Это плохо. Хуже не бывает. Ему сразу стало не уютно.
— Эм… вы хотели поговорить.
Они кивнули в унисон, но не подняли на него глаза.
— Может, позже, когда ваши слёзы высохнут, и вы не будите ставить меня в неловкое положение?
Они снова кивнули, и возрадовшись этому, Алекс развернулся на пятках и уже почти покинул гостиную, когда услышал тихое пожелание Кати.
— Мы лишь хотим, чтобы ты был счастлив.
Сглотнув, он кивнул и всё же вышел в коридор. Чёрт! Плохо, чертовски плохо. Они жалели его. Этого он не мог снести.
Бросившись к выходу, он скинул свитер и рубашку, и побежал по направлению к лесу. Ему просто необходимо было побыть одному.
Луна уже давно сияла на безоблачном небе, а Алекс продолжал сидеть под деревом, окружённый темнотой. Ну, по крайней мере, он мог успокоиться после того, что услышал, и подумать. Вот только его мысли всё равно были о ней. Ему даже казалось, что он сходит с ума, что он чувствует её. Приложив ладонь к груди, туда, где бьётся его сердце, Алекс снова почувствовал, что Ира рядом, что она опять с ним. Как бы он хотел, чтобы это мираж никогда не проходил.
— Малышка, как же я скучаю. Почему ты оставила меня? — прошептал он в тишину ночи, не ожидая ответа. — Лучше бы я умер, а ты жила с нашим малышом. Воспитала бы из него вожака, и когда-нибудь он занял бы своё место в стае. Но ты ушла, не оставив мне никакой надежды. Почему? ИРА?! — сорвался он на крик и пару раз ударился затылком об ствол дерева.
Глаза обжигали слёзы, дышать становилось всё трудней. Может, если он задохнётся, то увидит её там, в раю?! Ведь она именно там. Его девочка не могла бы нигде иначе как в раю. Вот только Алекс сомневался, что врата в рай откроются ему. Он был грешником. Может, из-за этого её забрали у него? Он рассмеялся, грустно и надрывно.
— Чёрт! — выругался он и начал тереть глаза. — Чёрт! Чёрт! Чёрт! А-А-А-А-А-А!!! — взревел он, вскакивая на ноги и срываясь с места. Ему просто необходимо было двигаться, иначе…
Пересекая очередную опушку, Алекс притормозил, так как перед его взором возник образ Иры и младенца, которого она держала на руках. Она пела ему, как он понял, и грустно улыбалась, малыш же в ответ тихонько спал в любящих руках матери.
— НЕТ! — упал он на колени, схватившись за голову. — За что?! ИРА! ИРА! Ира. Ира. Ира. Любимая. Малышка, — уже шепча, произнёс он, цепляясь пальцами в замёрзшую землю, ломая ногти и стирая кожу до крови.
Именно на этом месте его настиг рассвет. Алекс лежал на спину, и мёртвым взглядом взирал в небо, но перед взором всё ещё стоял её образ, её милая и столь любимая улыбка. Сколько это будет продолжаться? Когда эмоции покинут его? Когда он окончательно умрёт внутри и перестанет чувствовать эту раздирающую боль? Он боялся узнать ответы, потому что испытывал двоякое чувство. Эта боль была не выносима, и он хотел, чтобы она прекратилась, но в тоже время эта боль была его наказанием за то, что не уберёг самое дорогое, самое светлое, что было в его жизни.
— Уходи, — прохрипел он, когда около него сел Макс. — Мне не нужна нянька.
— Правда? — не скрывая сарказма, спросил его брат, всматриваясь в рассвет. — Ну, может тебе и не нужна, вот малышам она просто необходима.
— О чём ты? — устало прохрипел Алекс.
— Девочкам нужно время на себя, но сам понимаешь в первую очередь дети, а уж потом мы, и только потом они сами.
— Няня, так няня. И ты только за этим притащился сюда?
— Конечно. А ты думал, что я буду коробку с платками держать? Ты меня с Джо перепутал.
— Не боишься, что он узнает об этом? — продолжая смотреть в небо, поинтересовался Алекс.
— Этот дохляк? Не, не боюсь. Он мне ничего не сделает. Тем более это правда. Вспомни, как менялось у Лены настроение перед самыми родами. Она то злилась, то смеялась, то плакала. И он постоянно был наготове и не выпускал коробку с клинекс из рук.
