Связанные звездами полностью

– Расскажи об этом тому, кому есть до этого дело, милая.

Астрид ринулась к стойке и схватила телефон, а Ферн все стояла, прикованная к месту зрелищем растущей стены из коробок. Через секунду она заметила, что симпатичный охотник за винилом стоит рядом с ней, а его наушники теперь болтаются на шее. У него под мышкой было восемь или десять пластинок. The Pixies, заметила Ферн. И The Sugarcubes. Мило. Они вместе смотрели, как последняя коробка была водружена на верхушку стены, перекрывшей выход от пола до потолка. Астрид, дико размахивая руками, объясняла ситуацию коллеге с центрального склада на другом конце провода. Тем временем посыльный захлопнул задние дверцы своего фургона и уехал.

– Нехорошо, – заметил охотник за винилом.

– Да, – согласилась Ферн.

– Может, воспользуемся задней дверью? – предложил он, ткнув пальцем на заднюю часть магазина.

Ферн одарила его горькой улыбкой.

– Там кучи всякой всячины.

– Тогда, думаю, остается только разгребать.

Он отложил выбранные пластинки, скинул трех тряпичных кукол с низкого кресла и подтащил его к двери, чтобы использовать как стремянку.

– Черт, будьте осторожны, – напряглась Ферн, когда он встал на неровное сиденье кресла.

Он попытался сдвинуть коробку на верху кучи, но та плотно зацепилась за наружную часть дверного косяка.

– Похоже, придется вытягивать ту, что сразу под ней, – сказал он. – А потом продолжать с той. Будем надеяться, что они не очень тяжелые. Подстрахуете меня, просто на всякий случай?

Ферн взобралась на кресло, и теперь они стояли бок о бок, каждый одной ногой на сиденье, а второй на кучке кресла. Ферн пошатнулась, и он поддержал ее, заставив остро ощутить волнение от излучаемой им мощи. Хотя она воображала, что от него должно пахнуть землей, теперь, стоя так близко, она чувствовала легкий запах хлорина, который говорил о том, что мужчина недавно был в бассейне. Запах был приятным, напоминающим о свежести и активности.

– Ты в порядке? – спросил он.

О боже, он еще и очень дружелюбный.

– Ага. Все в норме.

Стоп, стоп, стоп, остановись, Ферн, снова приказала она себе. Тебе тридцать восемь лет, а ему сколько? Двадцать пять. Тридцать максимум. В твоей личной жизни катастрофа на катастрофе, и к тому же ты уже седеешь. И он наверняка женат. Или, по крайней мере, имеет подружку. Вероятно, преподавателя теории искусства. Или владелицу крутого бара в центре.

Ферн и незнакомец работали вместе, то теряя, то восстанавливая равновесие, свое и коробки из второго ряда сверху, пока наконец не вытащили ее. Она оказалась такой тяжелой, что Ферн чуть не отпустила свой край. Коробка сверху шлепнулась вниз, на другие, и съехала вбок. На мгновение зависла, но все-таки грохнулась на тротуар.

– Кому-то будет чертовски больно, – пообещала Астрид телефонной трубке. – Что я хочу от вас? Я хочу, чтобы вы прислали кого-нибудь на помощь. Нет, не через час. Сейчас. У меня тут два покупателя стоят на шатком кресле и спускают… Иисусе, они же сейчас ее уронят. Мне пора.

Астрид кинулась на помощь, и после недолгих переговоров они втроем смогли опустить коробку на пол. Пытаясь отдышаться, Ферн посмотрела на аккуратные надписи, сделанные толстым черным маркером, и на крышке коробки, и на одной из стенок.

– КС 12, – прочитала она. – Как ты думаешь, что в ней?

– Куски свинца? – предположил парень.

– Католические сосуды? – выдвинула Ферн свою версию.

– Красные семафоры?

– Что? – удивилась она.

– Сам не знаю, – признал он.

– Крутые сапоги? – предложила она.

– Кожаные сандалии?

И это могло бы продолжаться довольно долго, к взаимному удовольствию сторон, если бы Астрид не принесла канцелярский нож и не разрезала упаковочный скотч с видом злобного хирурга.

Внутри коробки, завернутое в пупырчатую пленку и аккуратно уложенное слоями, разместилось несчетное количество фарфоровых предметов, изготовленных в честь свадьбы Принца Уэльского и леди Дианы Спенсер в 1981 году. Тарелки, миски, блюдца, шкатулки, часы и чашки, чашки, чашки.

– Странно, – заметил парень.

– КС значит королевская свадьба, – расшифровала Астрид, разворачивая чашку с двумя ручками и изображениями Чарльза и Дианы.

– На этой коробке стоит цифра двенадцать, – указала Ферн, и ее осенила почти неправдоподобная мысль.

Коробки, по-прежнему закрывающие проход, – каждая из которых по виду не отличалась от той, что перед ними, – могут иметь и восемнадцатый, и двадцатый номера. Не может же в них лежать то же самое?

– Чертова свадьба, Бэтмен, – сказал парень.

– Нам не помешает чашечка чая, – предложила Астрид.