Я сделала глубокий вдох носом и медленно выдохнула через рот. Хм… знакомый запах льняного масла и живичного скипидара. Неужели? Я внимательно осмотрелась вокруг. Ну конечно, это та самая художественная мастерская! Именно здесь я очнулась после первого скачка в прошлое через загадочную картину со львом и грифоном.
– Что, черт возьми, на тебя нашло? Зачем ты воспользовалась порталом? Вконец с ума сошла? – яростно затараторил Леопольдо. – Ты все испортила! Планируй, не планируй – с тобой одни проблемы. Надеюсь, ты довольна? Все насмарку.
– Разве ты планировал брать меня с собой? – недовольно пробормотала я, потирая лоб. – Да-да, на собрании я наверняка все просто неправильно поняла!
На скулах итальянца проступили желваки – так сильно были сжаты челюсти.
– Ладно, сейчас нет смысла об этом спорить, – процедил он на немецком, а потом не удержался и почти беззлобно добавил несколько ругательств на флорентийском диалекте. – Ну же! Мы должны убраться, пока кто-нибудь нас здесь не обнаружил.
Лео протянул мне руку. В прикосновении не было ни бережности, ни уважения – меня просто рывком поставили на ноги. Мои колени дрожали, как у ягненка. Я сделала неуверенный шаг вперед, но резкая боль пронзила правую ногу, сковывая движения.
– Давай, идем! – сказал Леопольдо и легко подтолкнул меня в спину. Он стянул ткань с одного из мольбертов. Я замерла в оцепенении. Это же… «La Primavera»!
Я поморгала, немного качнулась и тупо уставилась на картину. У «Весны» не было рамы. Меня удивила свежесть красок: полотно выглядело недавно написанным. А еще… на нем не было и следа ужасного «вируса», который поразил шедевр в настоящем. Никаких демонических атрибутов, цвета насыщенные, сюжет привычный: прелестные грации танцуют рондо, Флора тепло улыбается случайному зрителю. Я нахмурилась, продолжая рассматривать картину. Не может быть! Сердце пропустило удар, а затем зачастило вдвое больше обычного. Она не дописана! Здесь должно быть намного больше апельсиновых деревьев. Я попыталась заговорить с Лео – несколько раз открывала и закрывала рот, но так и не произнесла ни слова. Я почти вплотную приблизилась к картине и глубоко вдохнула запах льняного масла. Невероятно! Шедевр внушал мне какой-то благоговейный трепет.
– Давай, прикоснись к ней, но только аккуратно, – скомандовал Лео. Я вздрогнула и обернулась к итальянцу. Да, конечно, Леопольдо прав. Мы должны поторопиться. Я послушно вытянула вперед руку и прикоснулась к золотистым волосам Венеры. Как зачарованная, я стала водить указательным пальцем по изображению богини красоты и ощутила знакомое покалывание. Цвета стали ярче, а сами образы более отчетливыми. Но… больше ничего не происходило. Где же теплый золотистый свет? Я недоуменно поджала губы и осторожно положила всю ладонь на картину. Ничего. Мы с Леопольдо обменялись растерянными взглядами.
– Не получается, – пробубнила я, наблюдая, как мрачнеет лицо итальянца.
– Дьявол! Дай-ка мне попробовать!
– Нет! Ты оставишь меня тут одну? – запротестовала я.
Но итальянец проигнорировал мои возмущенные замечания. Он протянул руку и прикоснулся к Меркурию. Ничего не произошло. Лео нервно почесал затылок. Следующие несколько минут он судорожно трогал картину в разных местах, но ситуация оставалась прежней – ничего не происходило. Я медленно вытерла потные ладони о юбку. Паника подкатила к горлу горьким, колючим комом.
– Леопольдо, – прошептала я.
– Пожалуйста, – прорычал итальянец, – не называй меня Леопольдо!
Лео устало прикрыл глаза и немного помассировал виски.
Прекрасно! Теперь он на мне срывается.
– И как же мне тебя называть? У меня, конечно, есть парочка предложений, но… – пробубнила я.
– Просто Лео, окей?
Я кивнула.
Итальянец сел на корточки и уставился в одну точку. Я тяжело вздохнула и опустилась рядом. Липкий страх сковал мое тело, внутри все сжалось в комок, и я почувствовала подступающую тошноту. А что, если мы застряли тут навсегда? О нет! Я не хочу жить в мире, где нет шоколада и ароматных гелей для душа!
–
Я обняла себя за колени и прижала их к груди, пытаясь унять дрожь. Мне вдруг захотелось свернуться в клубочек под теплым одеялом, разреветься, а потом крепко уснуть.
– Должно быть, состояние картины в настоящем ухудшилось настолько, что портал перестал работать. Помнишь, настоятель говорил о том, что мы должны действовать незамедлительно? Это были не пустые слова. Если шедевр испортить – он теряет силу портала. Думаю, за время нашего отсутствия в двадцать первом веке «Весна» изменилась до неузнаваемости, ее связь с прошлым ослабла. – Лео решительно поднялся на ноги и добавил: – Что ж, теперь мы должны остаться и спасти Лоренцо, иначе… просто не сможем вернуться.
Боже, боже, боже! Он сейчас серьезно? Я должна остаться здесь, имея при себе только маленькую косметичку? Да у меня с собой ни одного евро! Хотя… постойте-ка, наверное, современные деньги здесь спросом не пользуются. Я задумалась.
– Ты уверен, что «Весна» станет прежней, если мы спасем Лоренцо? – спросила я дрожащим голосом.
