– Сейчас, сейчас. – Дуняша взяла чайник, побежала к речке. До нее не больше версты. Амине смотрела, как девочка потерялась за горбами катунов, и вдруг услышала Дуняшин отрывистый крик. Схватив топор, Амине побежала на крик, добежав, застала Дуняшу возле катуна, и, оглядевшись по сторонам, увидела лежащего окровавленного человека, а в шаге от него мертвая рысь с воткнутым в звериную грудь охотничьим ножом. Амине наклонилась над лежащим стариком. Порвана на нем на груди залитая кровью рубаха. С правого плеча по всей груди лоскуты содранной кожи. На правой щеке царапины звериных когтей. Искусана правая рука.
Дуняша заметила, что веки раненого вздрагивают.
– Смотри! Кажись, живой человек! На глаза гляди!
Амине быстро оторвала от нижней юбки две полосы материи. Сбегала к речке, намочив их, вернувшись к раненому, начала осторожно смывать кровь с лица, с груди. Раненый слабо застонал.
– Перевязать надо. Помогай поднять, – попросила Амине.
Обе подняли раненого.
– Подставь коленки под плечи, девонька. Только ладом держи.
Дуняша выполнила пожелание. Амине стянула с левой руки раненого окровавленную рубаху. Перевязала грудь. Обе оттащили волоком старика в сторонку, положили на сухой хвойный настил.
– Помрет? – спросила Дуняша.
– Кто знает. Сухожилый. Кровь много терял.
Раненый вновь застонал. Приподнял голову, но тотчас со стоном уронил и от удара ее о землю открыл глаза, не увидел, почувствовал, настороженно спросил:
– Есть, кажись, кто?
– Мы, – в один голос ответили Амине и Дуняша.
– Кто тут? – повторил вопрос раненый. Со стонами приподнялся на левом локте. Увидел стоящих около себя.
– Дукитий я. Рысь меня. Изба тут, – не договорив лег, а через минуту попросил: – Водицы бы.
Дуняша зачерпнула в речке воду в чайник, поднесла рожок к губам раненого. Он, приподняв голову, сделал несколько жадных глотков и, помолчав, заговорил:
– Жилье мое недалече. Пособите. Пособите на ноги встать.
Амине и Дуняша подняли раненого на ноги, но он со стоном тотчас же опустился на колени.
– Обождите чуток. В голове затмение…
В просторной избе на лежанке возле печи на медвежью шкуру постлана чистая холстина, лежит на ней раненый Дукитий.
Амине и Дуняша с трудом привели старика домой только к полудню. Чуть не после каждого шага отдыхал он, стоя на коленях. Путь недальний, но нелегкий. Изба на холме. По его подолу бежит речка. Глухой лес. Из-за высоченных лесин с речки, не зная, не разглядишь холм.
Мокрая ночь.
В два окна стучатся капли дождя.
Свеча сальная горит в самодельном свечнике на столе перед стыком лавок в переднем углу с полочками. Расставлены на них темные образа-складни, отлитые из меди.
Огонь свечи, оседая на фитиле, то ослабнет, то, подергавшись, разгорится в полную силу. Тогда на бурых бревенчатых стенах блестят капли застывшей смолы.
Лубочные картинки наклеены на стенах.
Тараторят ходики с двумя гирьками на цепочках.
Дуняша сидит под ними на скамье, упершись подбородком в коленки. Она с трудом перебарывает сон. Недавно сменила Амине, а та, как добралась до лавки, сразу заснула.
Спит и Дукитий. На спине лежит. Отрывисто дышит, будто захлебывается. Его грудь покрыта полотенцем, а поверх наложена пареная крапива с еловой хвоей.
В избе, кроме Дуняши, бодрствует еще хромоногий филин. Огромная ушастая птица бродит по избе, пощелкивая костяшками клюва. Уловив понятные ему звуки дождливой ночи, филин взъерошивает перья, распустив крылья, начинает кружиться, а, успокоившись, забирается под стол, тогда Дуняша видит два каленых уголька птичьих глаз. Дуняша боится филина, потому ноги подобрала на лавку.
Нет у девочки сил открывать на глазах тяжелые веки.
Дремлет, вздрагивает, когда над головой в ходиках колокольчик вызванивает прошедший час. Тогда начинает прислушиваться к дыханию старика. Крепко спит. Давно пить не просил. Питье стоит возле него на табуретке. По наказу старика сварила его Амине. Пахучее питье. Дуняша попробовала. Оно горькое-прегорькое.
В суете возле раненого девочка не успела по-настоящему разглядеть избу, хотя, переступив ее порог, поняла, что живет Дукитий в опрятности. Заинтересовала ее самая большая лубочная картинка. Вспомнила, что видала такую однажды в одной приисковой конторе. Изображен на картинке бородатый старик-богатырь Иван Сусанин в глухом заснеженном лесу, готовый принять смерть от сабель поляков, заведенных на погибель.
Низкий в избе потолок. Свисают с него связки лаптей, кажется девочке, что он нависает все ниже и ниже, вот-вот лапти станут доставать ее голову.
Но лес около избы разглядеть Дуняша успела. Видела в нем покосившуюся трухлявую звонницу с маленьким колоколом. Видела по склону холма переломленные горелые бревна, врытые стоймя в землю. Возле них она рвала в кожаных рукавицах крапиву, нажалила себе щеки, что и по сей час зудят.
